Наступил декабрь 1998 года, на лыжном курорте Ла-Мадьер в Франции собрались индивидуалки и клиенты из разных уголков Европы. Атмосфера здесь была наполнена незаурядной энергетикой: скрипящие лыжи, свисток горных вершин в морозном воздухе и смех, прерываемый лишь тихими шепотами....
Кэмерон не показывается: думаю, у него достаточно других дел, чтобы беспокоиться о прикованном к постели блюющем нахлебнике вроде меня. Милли ждет прибытия новых клиентов послезавтра, так что мне придется перебраться в другое место и постараться забронировать билет домой. Но сначала мы должны организовать Уиллу похороны.
Тут Милли тоже проявила себя с лучшей стороны, изо всех сил стараясь помочь. Думаю, ее поджимает время, и надо скорее избавиться от меня. Она не только постаралась поставить меня на ноги, чтобы сплавить обратно в Таиланд: они с Мэттом разобрались со всеми формальностями в морге, и тело Уилла уже можно забирать в крематорий, где завтра состоится небольшая прощальная служба.
— Уилл был религиозен? — спрашивает Милли, ставя передо мной суп на подносе с серебряными приборами и белоснежной салфеткой.
— Не думаю, — отвечаю я. — Мы с ним никогда не ходили в церковь по доброй воле, даже детьми. Думаю, сам он вообще ни разу там не был.
Она кивает.
— Тогда завтра никаких гимнов и молитв, правильно?
Качаю головой:
— Нет, не думаю.
Я не думаю, что Уилл этого хотел бы, а еще мне хочется, чтобы церемония прошла максимально быстро. Все эти гимны и молитвы только затягивают процедуру.
— Может, тогда какая-нибудь другая музыка? — настаивает Милли. — У Уилла были любимые группы? А может, прочитать стихотворение? Или отрывок из книги, которую он любил?
У меня кружится голова от недосыпа и голодовки, отвечать на вопросы выше моих сил.
— Хм… даже не знаю. Это было так давно, — бормочу я. И если б Уилл остался в живых, то ему сейчас нравились бы совершенно другие вещи, — несказанным повисает в воздухе.
— Но вы же помните какие-то группы, которые ему нравились? — настаивает Милли.
