Наступил декабрь 1998 года, на лыжном курорте Ла-Мадьер в Франции собрались индивидуалки и клиенты из разных уголков Европы. Атмосфера здесь была наполнена незаурядной энергетикой: скрипящие лыжи, свисток горных вершин в морозном воздухе и смех, прерываемый лишь тихими шепотами....
И я тоже виню.
Меня снова выворачивает, но наружу ничего не выходит — желудок пуст. Внезапно я начинаю сознавать, что, возможно, она и не шутит насчет яда. Она что, действительно отравила меня?
И тут до меня доходит, что надо сделать, чтобы она мне помогла.
— Уилл не твой отец, — говорю ей. — И не мог им быть.
— Нет, он мой отец, — перебивает Милли. — Мама мне сказала. И я провела собственное расследование. Я практически все знаю про так называемый «несчастный случай», про него и про тебя. Только поэтому я устроилась работать в «Сноу-Сноу» — хотела разорить компанию Кэмерона.
Я пытаюсь сосредоточиться на ее словах, но комната продолжает вращаться, и у меня такое чувство, что я вот-вот потеряю сознание."
"— Но когда нашли тело отца, ты сам приехал сюда, и мои планы изменились, — продолжает Милли. — Я решила убить вас обоих, тебя и Кэмерона, тем грибным ризотто, потому что вы оба заслуживаете смерти. Но потом вы поменялись местами, и мне пришлось пролить вино и засыпать тарелки осколками, чтобы невиновные не пострадали вместо вас.
Я должен ее остановить! Необходимо, чтобы она мне помогла.
— Ты все поняла неправильно, — начинаю я. — Уилл был бесплоден. Никогда не смог бы завести детей естественным путем.
В груди у меня колет, я едва дышу.
— Прошу, Милли, вызови помощь! Умоляю тебя!
Пару секунд она хранит молчание, и я слышу только свои сдавленные вдохи.
— Что? — осторожно переспрашивает Милли. — Нет, он не был бесплодным. Как такое возможно?
— Рак, — выдыхаю ей в ответ.
— Но тогда…
О боже! Вот и пришел момент. Сейчас все откроется. Я должен ей сказать. Заставить это прекратить.
— Получается, это я твой отец, — удается пробормотать мне. — Между мной и твоей мамой… кое-что было. В те каникулы. Как-то днем, когда Уилл катался. Прошу, Милли, я…
Она зажимает ладонью рот.
— Но мама ненавидела тебя! Она сама сказала — незадолго до смерти.
