Наступил декабрь 1998 года, на лыжном курорте Ла-Мадьер в Франции собрались индивидуалки и клиенты из разных уголков Европы. Атмосфера здесь была наполнена незаурядной энергетикой: скрипящие лыжи, свисток горных вершин в морозном воздухе и смех, прерываемый лишь тихими шепотами....
Я улыбаюсь и беру один.
— Благодарю.
— Как вы до нас добрались? — мурлычет она, и — как ни удивительно — правда ждет ответа.
— О… Отлично. Спасибо.
— Я Милли. Буду обслуживать вас в вашем шале всю неделю, и если вам что-то понадобится — что угодно, — просто дайте мне знать.
Легкий сквозняк знаменует появление Хьюго, который входит в дверь и по-хозяйски кладет руку мне на талию. Я вздрагиваю.
— Шампанского, сэр? — говорит девушка, протягивая ему поднос, и повторяет: — Я — Милли, и если вам что-то понадобится…
— Здо́рово, — отвечает он.
— Может быть, присядете у камина, а Мэтт пока принесет ваши вещи? — продолжает Милли.
— А я угощу вас канапе. Остальные должны приехать в течение часа; наверное, лучше дождаться их, прежде чем подавать ужин?
Кивнув, она разворачивается и скрывается за деревянной дверью, видимо, ведущей в кухню.
Мы с Хьюго усаживаемся рядышком на один из громадных диванов у полыхающего огня. Я делаю щедрый глоток шампанского, Хьюго медленно тянет из своего бокала.
— Ничего себе местечко, да? — говорит он.
Действительно… Одна стена в доме полностью стеклянная, и хотя сейчас уже темно, вид на долину, переливающуюся огнями, просто поразителен. Уверена, днем будет еще красивей. Гостиная с двойным светом, каменные стены, большущий обеденный стол с мраморной столешницей, повсюду роскошные шкуры. Когда мы приехали, у входа горели настоящие факелы.
— Да, местечко ничего, — соглашаюсь я.
До встречи с Хьюго я в таких никогда не бывала.
— Здорово ты придумала приехать сюда, — замечает он.
— Я знала, что тебе понравится, — откликаюсь я равнодушно.
— Наверняка и Саймону понравится тоже, — добавляет он. — Очень… достойно."
"— Достойно? — переспрашиваю я, безуспешно пытаясь скрыть сарказм. — Серьезно?
Хьюго обижается, и на мгновение мне становится неловко. Конечно, он может быть утомителен, но в целом действует из добрых побуждений. Эта неделя для него очень важна, и я это знаю.
— Кто он такой, особа королевских кровей?
— Ладно, может, «достойно» не совсем верное слово, — бормочет Хьюго.
Я киваю, прикидывая, не померещился ли мне скрытый за этими словами подтекст: «Так что веди себя как следует и не вздумай поставить меня в неловкое положение».
Он берет меня за руку.
— Теперь ты рада, что поехала со мной?
Я поворачиваюсь к нему и улыбаюсь.
— О да. — Чистая ложь.
