- Живой напев Саяры звучал через всю тишину ночи, как колокол, предупреждая о грядущем празднике духов. Мужчина слушал с усталым любопытством, его глаза сверкали в холодном мраке, а сердце трепетало от незнакомой радости и страха.
– Всего вам доброго, капитан Пехов! Надеюсь, прощайте!
Двери закрылись, а Дмитрий так и не смог подняться. Он рыдал, упиваясь своим горем, оплакивая свой позор и глупость. А через минуту в номер вошел Ансель Бережной. Жгучий брюнет с седеющими висками и пронзительно желтыми глазами, выдающих в нем тентурийские корни, внимательно осмотрелся и занял кресло, на котором немногим раньше сидел толстяк. В руках он держал знакомый вексель, смотрел на Пехова и молчал.
Дмитрий сразу понял, что перед ним вовсе не стая гиен, что пытала его накануне, перед ним настоящий хищник.
- Что вы от меня хотите? – в отчаянии выкрикнул он в лицо Бережному.
- Вам предстоит рейс на Кхарму с швартовкой в одном из ангаров Звездной академии. Я хочу, чтобы на борту «Странника» вы провезли одного моего родственника. Разумеется, инкогнито. Кроме того, помогли ему попасть на территорию академии, а потом вернуться обратно. Да, и еще, в обратный путь мой родственник отправится не один. С ним будет девушка, скорее всего в бессознательном состоянии, - Ансель излагал требования ясно, четко и коротко.
- Что я за это получу? – Пехов судорожно сглотнул.
- Получите? – удивился Бережной, а потом хмыкнул и помахал перед лицом Дмитрия векселем. – Вы получите отпущение грехов и еще один милый пустячок – вашу никчемную жизнь, капитан!
- Черт возьми! Но как я провезу человека, минуя таможенный контроль Коалиции с их радарами? – взревел Пехов, потирая ноющие виски.
- Успокойтесь! – приказал Ансель. – Возьмите себя в руки и не ведите себя как кисейная барышня! Вам нужно всего лишь предоставить крошечное помещение с проведенной в него вентиляцией, а уж сделать так, чтобы таможня не заметила там человека, это моя проблема!
- Но ка-а-ак? – почти прошептал капитан.
- Мы обошьем помещение тонкими листами фейлона, - произнес его собеседник, а Пехов больше не смог вымолвить ни слова.
