Странно, что он остался на мне. Видимо, в этом был какой-то смысл, просто я его еще не понимал.
Я втянул носом воздух и в ноздрях снова начало свербеть. Видимо, в воздухе что-то было, отчего мне хотелось чихнуть. Никогда не страдал аллергией, но сейчас было ощущение, что вот-вот начну.
Я приподнял голову и осмотрелся.
Довольно большая темная комната. Напротив меня деревянная дверь с закруглением сверху, под стать своду алькова. Слева и справа еще по одной нише в стене. Кажется пустые. Похоже, я тут был один.
Попытавшись кого-нибудь позвать, мне удалось издать только хрип, резью отдавшийся в горле.
По рукам забегали мурашки, судя по всему организм начал работать в полную силу, и сердце смогло прогнать кровь выше по сосудам. Захотелось размять запястья. Попытавшись дотянуться одной рукой до другой, я понял, что вес тела не дает этого сделать.
Самое логичное решение было подняться с колен и ослабить натяжение цепи. Что я и сделал.
Где-то за спиной загрохотало, будто пришла в движение какая-то машинерия. Вот же словечко прицепилось. Может о такой машинерии говорил Кирилл?
Противовес за спиной натянул цепь, и я оказался снова с поднятыми вверх руками, хотя теперь и стоял в полный рост. Оказывается, цепь была закреплена не на крюке, а на каком-то хитром блоке.
Я попытался присесть. Противовес снова задвигался, загрохотал. Так и внимание тюремщиком привлечь можно.
Не успел я об этом подумать, как со стороны двери послышался лязг отодвигаемого затвора.
Через щель распахнувшейся двери я увидел свет факела, и даже не одного.
В комнату друг за другом вошли три человека. Одного из них я хорошо знал.
— Очухался кавалер хренов? — усмехаясь спросил Корсаков.
Почему-то я не ожил его тут увидеть. Нет, точнее ждал, но не так быстро. Казалось, по закону подлости, сюжет должен был развиваться по нарастающей. Сначала нужно было появиться Гончарову, а только потом, через какое-то время, Корсакову. В том, что за ниточки дёргал он, я как-то даже и не сомневался.
Пропустив мимо ушей, его «кавалер», я улыбнулся, как можно нахальней.
— А что, пришел снять медальон с моего трупа?
Говорить на «вы» с этой мразью у меня не было никакого желания. К тому же, я предполагал, что уж на этот раз меня никто не остановит, чтобы свернуть ему шею.
— Еще успею, не переживай, — заверил он меня.
— Ну так чего не убил сразу? Или думаешь, что удастся меня на что-то уговорить?
— Ты не ёрничай! Ты до сих пор жив только… а в прочем, совершенно не важно почему.