Лучше пока сформулируйте, что именно показала память. Это не всегда просто, восприятие вещей отличается от человеческого. Впрочем, вы и сами наверняка это заметили.
Он подтащил кресло поближе и сел. Убедившись, что он и правда не собирается уходить, я немного успокоилась. Повернула голову так, чтобы не выпускать его из поля зрения и вернулась к увиденному в трансе.
Мессир Вальде был прав, это нисколько не было похоже на обычные человеческие ощущения. У листа бумаги нет ни глаз, ни нервных окончаний, так что перевести смутные образы в понятную форму оказалось довольно сложно. Бумага ничего не знает о лицах, деревья не понимают, что такое имя. Я как будто разглядывала картину из очень широких мазков, по котором нужно догадаться о её сюжете.
— Две женщины, — сказала я. Перед глазами перестали скакать чёрные мушки, даже получилось сесть повыше и опереться на подушки. — Это точно были две женщины: волосы длинные и одеты в платья. Но место незнакомое, я в этой комнате не была.
— Даже две? — Мессир поскрёб подбородок. — Любопытно. Что-то ещё?
Я морщила лоб, силясь разобраться в мешанине из красок и звуков. Показалось, что по мне снова скребут карандашом — брр, ну мерзкое же ощущение! Уголь распадается на крошки, они прилипают, путаются в волокнах… Сухое трение отдалось в зубах. Я поискала глазами листовку, но её в кабинете не было — наверное, выронила там, в соседней комнате. Узнав, что испытывает бумага, вряд ли я когда-нибудь ещё захочу порисовать.
— Две… Волосы не тёмные, определённо. Завитые.
— Круг сужен до четверти всех придворных, заполонивших дворец, — фыркнул мессир Вальде. — Нет, продолжайте. Вы сильно напрягаетесь, попробуйте расслабиться. Дайте образам самим прийти к вам, вместо того, чтобы гоняться за ускользающим.
Я боялась, что если сделаю так, как он говорит, то последнее растворится в неясной дымке, как сон, который не успели записать.
Отдельные черты, украшения, форма причёсок. Одна из женщин однозначно была молода: острый подбородок и нос, ни единой морщины, гладкий высокий лоб со слишком туго стянутыми назад мелкими кудельками. Она сидела рядом, пока другая рисовала.
— Леди Ригби! — воскликнула я, осознав. — Это леди Ригби! Она сообщница.
Маг встретил новость без видимого удивления, словно я сообщила, что картошка подорожала на два медяка.
— Зачем ей подставлять принца? Я не понимаю…
— Девятая, — жёстко сказал маг, — соберитесь. Нам нужно ещё одно имя.
Я закрыла глаза руками.