— Или кто тут у вас… Вы же не собираетесь так ходить?
— Н-не пойду, — завыл тот и забился в угол.
Всё равно что упирающегося кота из переноски доставать…
Я прижала руки ко лбу и сделала глубокий вдох. А потом обратилась ко второму гвардейцу:
— Будьте любезны, помогите ему подняться. Вашему другу нужна срочная помощь, чем дольше он тянет, тем хуже могут быть последствия. Я пойду с вами и прослежу, чтобы его вылечили.
Стражник колебался. Все сомнения были написаны на его скуластом лице, но что ещё ему оставалось делать?
Втроём мы оставили распахнутые двери покоев Третьего советника позади. Надеюсь, что безмолвие, поразившее отца, не оставит его хотя бы ближайшие пару дней.
Вспышка магии не прошла бесследно — я еле волокла ставшие пудовыми ноги, руки меленько тряслись, стоило их напрячь и стремительно надвигалась головная боль. Лёгкая тошнота завершала картину.
Больше всего на свете я хотела прилечь и не шевелиться неделю, а не тащиться по невыносимо длинным залам и коридорам, но совесть не позволяла поддаться этому желанию. Осознание, что я только что натворила, докатывалось с опозданием, как приливные волны на берег.
Просто разозлившись, я едва не оставила человека без руки. Он даже не нападал, не тащил меня.
«Нужно было дождаться, пока потащит? — спросил тот внутренний голос, который люди обычно называют здравым смыслом. — Не будь наивной. Они бы сделали всё, что им приказали, и нисколько не переживали о том, как ты будешь чувствовать себя в заточении».
Я шла первой, глядя строго под ноги, чтобы усмирить поднявшуюся к горлу тошноту. Мраморные квадраты залов сменялись деревянной доской коридоров, один поворот, другой и вдруг — раз! Кто-то влетел в меня на полном ходу!
Я с воплем опрокинулась на пол и треснулась затылком так, что искры из глаз посыпались.
— Рири! — встревоженный голос Радвина достиг ушей.
А после и его лицо замаячило в поле зрения. Схватив протянутую руку, я сморщилась и ощупала голову:
— Ты что творишь, бешеный? Пожар где-то?
— Меня послал принц, то есть не послал, а я узнал, то есть… — Он всё не мог отдышаться. И правда летел со всех ног. — Что… Что произошло?
Брат наконец заметил гвардейцев и моментально напрягся.
— Грег, что с рукой? Почему не в лазарете?
Со мной брат всегда говорил мягко, несмотря на внешнюю суровость, но сейчас в его тоне прорезались командирские нотки. Он не был непосредственным начальством для дворцовой стражи, но как офицер Особого полка занимал положение много выше.
