Для кого именно, не особо понятно, но возможны варианты.
– Нет. Крови на мне нету, – решительно мотнула Санька головой. – А ты не журись. Мне ничего не нужно, – улыбнулась она, забирая у него поднос с пустой посудой. – Ты вон ночью со мной ласков был, словно с ладой, а больше и не нужно. Хоть одна ночка, да моя. Для меня только. А там, будь как будет. Коль понравилось, так еще придешь. А нет, то и ладно.
Она отставила поднос на туалетный столик и, обернувшись, озорно улыбнулась. В следующую секунду девушка гибкой змейкой скользнула под одеяло и, прижавшись к нему всем телом, еле слышно выдохнула:
– Обними меня, любый. Покрепче. Чтоб аж косточки хрустнули.
– Не сломать бы, – усмехнулся Руслан, прижимая ее к себе.
Счастливо охнув, Санька припала губами к его шее, царапая кожу на плечах острыми коготками. Очнулись они примерно через час. Отдышавшись, Руслан бросил взгляд в окно и, вздохнув, проворчал:
– Не хочется, а служба не ждет.
– Придешь еще? – прижимаясь к нему, жарко спросила девушка.
– Где тебя в городе искать? А то буду в запертые двери ломиться, а ты на деле, – хмыкнул Шатун.
– Никуда не пойду, – решительно мотнула Санька головой. – Тебя ждать буду.
– Ты мне вот что скажи, – подтягивая к себе стул с одеждой, поинтересовался Руслан. – Тебе, кроме нынешнего дела твоего, еще что-то интересно?
– Есть у меня мечта, – помолчав, улыбнулась Санька. – Всегда хотела кондитерскую свою завести. Чтоб выпечкой свежей пахло, ванилью, и калачи горячие на прилавке, с пряниками вперемешку. Я уж даже лавку подходящую присмотрела. Там и печка добрая имеется. Да только хозяин той лавки дорого ее ценит. Словно та собака на сене. Сам не гам и другим не дам.
– А что там раньше было? – заинтересовался Руслан.
– А кондитерская и была. Да только тот хозяин глуп, как пробка. Цены задрал так, что никто и ходить туда не хотел. Ну, сам посуди, за калач десять копеек, когда такой же у базара две стоит. Кто ж его купит?
– Он совсем дурак? – удивленно оглянулся Руслан.
– Говорю же, глуп, как пробка, – фыркнула Санька.
– И сколько он за ту лавку хочет?
– Сто пятьдесят рубликов на ассигнации, да еще и без торга, – возмущенно объявила девушка цену. – А у меня только семьдесят. А еще муку, сахар, специи всякие покупать надо. Вот и сижу, локти кусаю, – вздохнула она.
– Так он еще не продал ее? – удивленный суммой, уточнил Руслан.
– Так потому и не продал. Цена-то несуразная.
– И давно он ее продает? – не унимался Руслан.
