Вдали от взрывных боёв и шума города, группа вынуждена находиться в затоптанной лесной чаще. Командир Секач аккуратно расставляет бойцов на карте местности, а сам тщательно сканирует сигналы эфира. Лишь после того, как всё вокруг становится спокойным и тихим, он с удовольствием улегается отдыхать на ветвях дерева, даря ногам шатуньяк отдохнуть....
Женщина вывела его на дорогу и зашагала дальше, даже не делая попыток оглянуться. Она и так знала, что Шатун спешит следом. Часа через полтора такого аллюра они вышли к какому-то распадку, и женщина решительно сошла с дороги, направляясь именно туда.
Шатун шел следом, пытаясь понять, куда она его ведет. Пройдя в самый конец распадка, Хизарат остановилась и, повернувшись направо, указала рукой на какой-то странный валун.
— Вот. Отсюда ты пришел, — тихо сообщила женщина. — Сюда упал и туда полз. До самой дороги доползти смог.
Всмотревшись в камень, Шатун вздрогнул всем телом и, растерянно отступив назад, прошептал:
— Капище!
— Место бога. Не знаю, какого, — спокойно кивнула Хизарат. — Но знаю, что так бывает. Что-то там случается, и сюда люди попадают. Так при бабке моей было. Теперь вот со мной, — грустно улыбнулась она.
— И что с тем человеком стало? — быстро спросил Шатун, с жадностью глядя ей в глаза.
— Ушел. Тоже сильно поранетый был. Выздоровел и ушел.
— Ушел и все? — не поверил Шатун. — Неужели ничего больше?
— А что еще? — пожала плечами женщина. — Моя семья в этих горах давно живет. И бабка, и ее бабка, еще много раз так. А он ушел. Далеко.
— И что? Неужели обратно никак? — собравшись с духом, спросил Шатун с нервным смешком и, осторожно подойдя к камню, положил на него руку.
— Нет. Отсюда никто не уходил, — качнула Хизарат головой.
— А твоя семья никогда отсюда не уезжала? — сменил Шатун тему, чтобы хоть как-то обрести душевное равновесие.
— Нет. Тут особое место. Травы сильные. В моей семье женщины всегда людей лечили. Потому и место такое искали. Сильное, — задумчиво ответила Хизарат, вздыхая.
— И что, ваше лечение всегда помогает? — не унимался Шатун. — Неужели никогда не было, чтобы люди не обвиняли вас во всяких глупостях?
— Нет. Мой род древний. И пугать нас никто не станет. Вокруг все знают, что если мы лечить не станем, то никто не поможет.
— Ты абиссинка? — удивился Шатун, припоминая, что данная народность давно уже была ассимилирована.
— Да, — коротко кивнула женщина. — Обратно пойдем. Кушать надо, — скомандовала она и, развернувшись, быстро зашагала в обратную сторону."
"Проводив ее взглядом, Шатун снова положил ладони на камень и, закрыв глаза, попытался представить, что его переносит туда, откуда он появился в этом странном распадке.
