Офицер спецназа неожиданно оказывается в прошлом собственной страны. Верный присяге и долгу, он вынужден адаптироваться к новым реалиям и найти способ защищать Родину в совершенно незнакомую эпоху. История о выборе между прошлым и настоящим, о стойкости и верности принципам в экстремальных...
Достав из шкафа свой тревожный ранец, он вынул из него свою аптечку и, быстро разведя полученные от знахарки травы, принялся осторожно смазывать мальчишке спину. Следующим на лечение стал щенок. Рана у него на ребрах была свежая, но кровить уже перестала. Велев Васятке принести кувшин теплой воды, Руслан осторожно выкупал кутенка и, срезав колтуны из шерсти, посыпал рану свежеизготовленным стрептоцидом.
Псеныш терпеливо сносил все проделываемые с ним операции, и только когда рану припекло, попытался цапнуть Руслана за палец.
— Вот ведь паршивец, — рассмеялся Руслан, успев отдернуть руку. — Его лечат, а он кусаться.
— Крепкий пес будет, — с солидной серьезностью ответил Васятка. — Его даже когда били, визжал, а все кусить их старался. А у самого еще и зубов толком нет.
— Спроси у Матвеевны молока и хлеба, — велел Руслан, поднимая кутенка и внимательно осматривая со всех сторон.
Только теперь он сообразил, какую породу он ему напоминает. В руках у парня смешно болтал толстыми лапами щенок кавказской овчарки с явной примесью какой-то другой крови. Окрас был немного другим. А так самый настоящий кавказец. Даже уши обрезаны.
— А ведь ты был хозяйским, — задумчиво проворчал Шатун, опуская кутенка на пол.
Васятка притащил старую глиняную миску и полгорлача молока. В другой руке у него была толстая краюха хлеба. Накрошив хлеб в миску, Руслан осторожно залил его молоком и, дав напитаться, поставил перед мордочкой щенка. Явно изголодавшийся псеныш, принюхавшись, тут же занялся угощением. Несмотря на юный возраст, щенок умудрялся в процессе порыкивать на всякого, кто оказывался рядом с миской. Вылизав миску до блеска, он уселся посреди комнаты и требовательно уставился на Руслана.
— Не наелся? — понимающе усмехнулся Шатун. — Потерпи малость. После голодухи сразу много нельзя. После еще дам.
В ответ псеныш требовательно, но еще визгливо тявкнул. Не ожидавшие такого фокуса люди дружно рассмеялись.
— Да уж, добыл ты нам чудо, — утирая набежавшие слезы, проворчал Руслан. — Еще ходить толком не умеет, а уже норов показывает. Достань там из шкафа мою рубаху старую, — велел он Васятке. — И из сарая корзину старую принеси. Гнездо ему устроим.
— Что, прям здесь? — изумился мальчишка.
— Маленький он еще, чтобы на улице жить. К тому еще и раненый. Вот подрастет малость, тогда и отправим двор сторожить.
Васятка быстро притащил все названное, и Руслан, устроив в широкой корзине с низкими бортами гнездо, уложил в него щенка, поставив корзину под столом.
