Вдали от взрывных боёв и шума города, группа вынуждена находиться в затоптанной лесной чаще. Командир Секач аккуратно расставляет бойцов на карте местности, а сам тщательно сканирует сигналы эфира. Лишь после того, как всё вокруг становится спокойным и тихим, он с удовольствием улегается отдыхать на ветвях дерева, даря ногам шатуньяк отдохнуть....
— А вообще, суньте эти письма в печку и забудьте про эту историю. Если здесь все, то больше вас никто не побеспокоит по такому низкому поводу.
— Князь, вы читали их? — уронив бумаги на стол, еле слышно спросила графиня.
— Нет. Хотя признаюсь, было весьма любопытно знать, что там такого, что они заставили вас подчиниться, — честно признался Шатун.
— Вы можете узнать это сейчас, — прошептала графиня, пряча стремительно намокающие глаза.
— Не стоит, сударыня. Это все уже не важно, — чуть пожав плечами, отказался Руслан.
— Руслан! — вдруг окликнула его Ухтомская. — Я этого не забуду, — всхлипнула она, опускаясь на стул.
— Очень на это надеюсь, графиня, — кивнул Шатун и, развернувшись, вышел из комнаты.
Британец, прикидывавшийся французом, продержался не долго. Руслану даже не пришлось пускать в ход свои знания. Достаточно было просто помахать перед носом кинжалом, пообещав отрезать в процессе допроса все, теперь уже лишнее. Узнав, что письма графини лазутчик хранит в своем доме, в тайнике, Шатун приказал отвезти его в свой новый сарай и подержать там пару дней под усиленной охраной.
Как оказалось, бумаг у него в доме было много. Пришлось даже воспользоваться помощью все того же следопыта. Ловкий казак постепенно становился правой рукой Руслана. Во всяком случае, для подобных дел он был самым подготовленным. Пользуясь тем, что прислуга, в отсутствие хозяина, отправилась по своим делам, Шатун провел в доме натуральный обыск, простукивая и проверяя все углы и подозрительные места.
В итоге он стал обладателем не только бумаг, но и серьезной суммы денег, как в ассигнациях, так и в серебре. Помня, что для серьезных дел обычно использовали золото, Шатун удвоил усилия по поиску тайника, но так ничего и не обнаружил. Уже в сарае, тряся француза за шиворот, словно терьер крысу, он услышал нужный ответ. Как оказалось, этот репортер был только передаточным звеном.
Именно он, получая золото из метрополии, обменивал его на серебро здесь и выдавал деньги для необходимых выплат. Самому французу такое положение дел не нравилось, но с начальством не спорят. Приходилось таскать по дорогам тяжелые мешки, рискуя собственной головой.
