Автор
В этой ужасной больничной палате с ее унывылыми окнами, где шепчутся тихие слезы пациентов и лежит бездыханный воздух — именно здесь главная героиня Шефа, Ксюша, борется за каждый глоток свежего воздуха. Её жестокий шеф требует чудовищных усилий, но у нее есть маленький кусочек добра внутри, который помогает выжить и сохранить собственную идентичность в этой мрачной тюрьме....
- Эй, Пухляш, привет! - доносится из-за одних соседних столов, где вовсю готовят Марк с другом. - Как дела?
- Так её могу называть только я, - не успеваю я откликнуться, в беседу вступает Орловский, и вид у него при этом самый воинственный. Я бы даже обрадовалась проявлению ревности, если бы не несколько «но».
- Привет, Марк! - отвечаю, улыбаясь парню. Видеть его в числе участников довольно приятно. Он вообще располагает к себе сразу - какой-то открытой улыбкой, лёгкостью, что ли. - Что готовите сегодня?
- Адаптированные бурито, а вы?
- А мы не делимся с конкурентами информацией, - это снова вклинивается Орловский.
- А мы - панкейки.
- Пухляш, тебе бы промышленным шпионажем заниматься, - бурчит Андрей.
- Не говори глупостей. И вообще сейчас нам нужно сосредоточиться на деле. Так что пеки свои блины, поговорим потом.
Когда открылись ворота парка, из которых в нашу сторону хлынула пестроцветная толпа, клянусь, единственным желанием было бросить всё, развернуться и умчаться прочь с криком: «А-а-а-а!».
Краем глаза я наблюдала за Орловским. Он попеременно обжигался, ругался едва ли не матом, замешивал всё новые порции теста. И когда настала очередь сервировать первые порции, у нас были готовы сносные панкейки, миска ванильного соуса и нарезанные фрукты.
- Давай их свежими подадим, я ни черта не успеваю, - едва не крича, проговорил Орловский, когда возле нашего стола затанцевали от нетерпения гогочущие и шумящие дети в сопровождении взрослых.
- Ну, уж нет. Ставь две сковороды, на одной я быстренько сделаю фрукты без коньяка, а ты устрой им шоу фламбэ. Только спрашивай при подаче, не подшился ли кто перед этим.
Шутка вышла так себе, но Андрей чуть нервно рассмеялся, подмигнул мне, и между нами снова установилось что-то похожее на перемирие. Теперь оставалось только довести чёртовы панкейки до готовности, положить всё вместе на тарелки и отдать страждущей голодной толпе.
- Я сейчас сдохну, - пожаловалась я в никуда, когда до конца подачи оставалось минут пятнадцать, а количество людей, выстроившихся в очередь у столов, всё не уменьшалось.
- Держись, малыш, мы почти у цели.
Легко сказать. Я уже вымоталась настолько, что мне даже всё равно, как он ко мне обращается, и обращается ли вовсе.
