Вот уж чего не стоило делать, так это расслабляться, потому что закон подлости никто не отменял. Знать бы только — я всё ещё являюсь мишенью для этого неизвестного мне заказчика, или он уже плюнул на меня из-за изменившихся условий. За прошедший год ведь так ничего и не случилось. Ну, в смысле, персонально на меня никто не нападал.
Стоило свернуть за восточное крыло университета, и оказаться на соседней улице как из стоявшей у обочины кареты без гербов отворилась дверь. Из неё вышел неизвестный в неприметной одежде небогатого дворянина. Как-то уж больно резво он это сделал, явно поджидал меня.
Хруст тут же заступил ему дорогу, откинув полу кафтана и выхватывая висевшее подмышкой на одноточечном ремне короткоствольное ружьё, с уменьшенным прикладом. Это мой реверанс в сторону лупары.
Это конечно не полноценная вертикалка, и стреловидная пуля в ней не успеет набрать высокую скорость. Однако мощность выстрела эдак люма в четыре получится, а как два попадания кряду, так и среднестатистический щит вынесет без труда. Ну и короткоствольные пистолеты под кафтаном конечно же имеются.
Единственно у слуг нет никакой защиты от плетений, и случись нужда, рассчитывать им придётся только на свои ловкость и реакцию. Причём с учётом необходимости защищать мою тушку. И у меня никаких сомнений, что Клим готов из-за меня умереть прямо сейчас.
После его покупки я попросил Эльвиру Анатольевну нанести ему узор «Быстроты», что существенно улучшило его и без того хорошую реакцию. А после уже сам украсил его спину узором «Повиновения». Не собираюсь оправдываться по этому поводу, ни перед собой, ни перед кем бы то ни было другим. Я просто принимаю реалии этого мира, и хочу быть уверен в том, что рядом со мной абсолютно преданный мне человек…
Неизвестный улыбнулся, и поднял руки в примирительном жесте. Понял, что сам же и спровоцировал подобную реакцию моей охраны. Дымок, к слову, так же уже подхватил свою лупару. А вот я хвататься за шпагу и метательные ножи не спешил. Находящиеся у меня под кожей амулеты давали какую-никакую фору, а мне не хотелось проявлять излишнюю суетливость. Не отреагировал на происходящее и кучер, продолжавший спокойно восседать на облучке кареты.
— Пётр Анисимович, нам нужно поговорить, — произнёс неизвестный.
И нет, он не испугался. На его губах появилась понимающая улыбка, но ни страха, ни опасений не наблюдалось в принципе. Напротив, весь его вид излучал уверенность и даже превосходство.
— Отошли, — скомандовал я слугам, и обратился к неизвестному — с кем имею честь?
— Позвольте отрекомендоваться, Шешковский Степан Иванович, дьяк тайной канцелярии, — коснувшись отворотов мурмолки с отворотами из лисьего меха, представился тот.