Из глубин веков до современности — в мире где миры переплетаются и битва за существование не знает спасения. Здесь жарко, опасно и невероятно красиво. Каждая страница открывает дверь в новый мир, где предательство соседей – норма жизни, а любовь – это нежданная революция....
Я честно проболтался в воздухе битый час, израсходовав впустую прорву Силы, а татары так и не подумали возвращаться. Вообще-то, в тайне я всё же надеялся на то, что мне удастся если не отработать плетениями, то хотя бы немного пострелять. Даром что ли я прихватил с собой в полёт ружьё? Увы, но стрелять оказалось не в кого.
— И что вы по этому поводу думаете? — наконец явившись с штаб, поинтересовался я у Уфимцева.
— Чаю? — предложил полковник.
Он с великой княжной, боярышнями и членами штаба устроились за походными столиками, на внеурочное чаепитие.
— Не откажусь, — присел я на предложенный стул.
— Ну что, Пётр Анисимович, полагаю, теперь ваш выход. Если вы не ошиблись в оценке потерь, полагаю, что завтра воздушный наблюдатель доложит об уходящей к Крыму орде.
— А если они всё же решат не отходить?
— В любом случае, мы уже показали на что способны.
— Даже не сомневайтесь.
— Вот и замечательно. Только перед тем как отбудете, не возьмётесь зарядить камни? Я приказал полностью восстановить заряды вплоть до батальонного звена. Как результат, треть резерва Силы словно корова языком слизала. Вроде и обычные стрелы, но когда их слишком много, это становится проблемой.
— Прикажите передать мне пустые камни, а я прогуляюсь и заполню их.
— Отлично. Я уже распорядился."
"При этих словах Уфимцева, его адъютант глухо брякнул передо мной мешочком с алмазами. Ну что сказать, сейчас допью чай, и отправлюсь в путь. Можно конечно и сразу вернуться, благо камни зарядятся и при выбросе. Но для спешки нет ни единой причины, а потому часок посижу в потоке.
— Я с тобой, — склонившись в мою сторону, тихо произнесла Мария.
От её дыхания, а главное от того, как это было сказано, у меня даже мурашки по спине табуном пронеслись.
Глава 26
Я откинулся на спинку походного стула и сыто вздохнул. Накрывшее меня чувство голода начало отступать, а на меня навалилась осоловелость.
