Из глубин веков до современности — в мире где миры переплетаются и битва за существование не знает спасения. Здесь жарко, опасно и невероятно красиво. Каждая страница открывает дверь в новый мир, где предательство соседей – норма жизни, а любовь – это нежданная революция....
Я и прежде его видел, пусть и мельком, поэтому и не подумал усомниться в подлинности бляхи. Кстати, мне пока не доводилось слышать о том, что кто-то осмелился использовать подделку.
Странно как-то. Ведь там никакой магической защиты. Простая латунь, с незамысловатым оттиском и номером. Похоже, что слава конторы служит достаточной гарантией безопасности от подобных покушений.
— Здравствуйте, Пётр Анисимович, — оторвавшись от изучения бумаг, произнёс Шешковский.
— Добрый день, Степан Иванович, — поздоровался я, обозначив долженствующий поклон.
— Присаживайтесь, — указал он на стул.
Ну что же. Меня доставили сюда не в кандалах, мне предлагают сесть, а не крутят руки, значит пока ничего страшного не происходит. В конце концов, я ведь служу в Тайной канцелярии, пусть и внештатником. Но расслабляться не следует, а потому я держал наготове боевые плетения, по обыкновению доверив защиту амулетам и серьёзно вложившись в атаку.
Глава 8
— Как поживаете, Пётр Анисимович? — убирая в папку документ который только что изучал, поинтересовался Шешковский.
— Полагаю вопрос риторический, Степан Иванович. Вы знаете, я не сторонник светских бесед, а потому давайте сразу перейдём к причине, по которой вы меня вызвали.
— И какова она, по вашему мнению? — улыбнувшись, поинтересовался он.
— Загадки, намёки, полутона. Говорите прямо, Степан Иванович, — не поддержал я его веселье.
— Ваша агрессивная манера разговора, указывает на то, что вы нервничаете и вам есть что скрывать.
— Любому человеку есть что скрывать. А уж оказавшись в окружении сильных мира сего, так и подавно.
— К примеру, вы скрыли, что именно князь Милославский стоял за покушениями на великую княгиню Долгорукову.
— Это точные сведения? — подавшись вперёд, и изображая крайнюю заинтересованность, спросил я.
— Только не нужно делать вид, что вы этого не знаете, — осуждающе покачал головой Шешковский. — Это меня оскорбляет, знаете ли.
— Знать и подозревать это не одно и то же, сударь.
— Так отчего же вы не сообщили мне о своих подозрениях?
— А должен был?
— Разумеется, вы ведь экспедитор тайной канцелярии.
— То есть, если мне взбредёт в голову, что покушения организовал, ну скажем, князь Голицын, я должен тут же бежать к вам, не имея никаких доказательств, а лишь ничем неподкреплённые умозаключения?
— Вы точно знали, что за покушениями стоял князь Милославкий, — убеждённо произнёс Шешковский.
— Я этого не знал, а лишь предполагал.
