Главный герой — закалённый в боях сирота, отвергавший семью и любовь в своём мире. Но когда он оказывается в новом мире, его жизнь переворачивается. Там он находит то, что всегда искал: братскую любовь, семейное тепло и надежду на счастье. История о том, как даже самое закрытое сердце...
Раздел Chitat.online для книги «Шелест (СИ)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Главный герой — закалённый в боях сирота, отвергавший семью и любовь в своём мире. Но когда он оказывается в новом мире, его жизнь переворачивается. Там он находит то, что всегда искал: братскую любовь, семейное тепло и надежду на счастье. История о том, как даже самое закрытое сердце...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Главный герой — закалённый в боях сирота, отвергавший семью и любовь в своём мире. Но когда он оказывается в новом мире, его жизнь переворачивается. Там он находит то, что всегда искал: братскую любовь, семейное тепло и надежду на счастье. История о том, как даже самое закрытое сердце...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Впрочем, Ефросинья Григорьевна женщина в самом соку, и уже овдовела, сама поднимает двух сыновей и дочь. Муж её был поручиком Воронежского драгунского посадского полка и погиб на границе с Диким полем. К шалостям же вдов, если они придерживаются определённых рамок приличий, в благородном обществе относятся вполне благосклонно. Вот и матушка не осуждает.
К слову, моя другая пассия сошлась с одним вдовцом, у которого после смерти супруги на руках так же оказались двое детей. То есть, о потомстве он уже не думает, и им не придётся плодить поскрёбышей. И оно к лучшему. Я искренне желал счастья моим пассиям, и если бы Котова нашла себе пару, я только порадовался за неё. Но коль скоро она продолжает коротать вечера в одиночестве…
— Здравствуйте, Ефросинья Григорьевна, — изобразил я кивком поклон, едва хозяйка дома вышла из внутренних покоев.
— Пётр Анисимович, добрый вечер, — протянула она мне ручку для поцелуя.
Я конечно же приложился к ней, но от меня не укрылась холодность и даже раздражение Котовой. Похоже она изволит гневаться. Я прислушался к себе, пытаясь понять расстраивает меня это, или наоборот радует.
Я не мог не приехать, чтобы избежать глупостей с её стороны. Имел возможность наблюдать, как взрослые женщины начинали вести себя словно влюблённые девчонки, навязывались, да ещё и отправляли сообщения жёнам любовников. Типа — отвали убогая, он меня любит! Справедливости ради мужики от них ушли не далеко, но с ними подобное всё же случается реже.
Хорошо хоть вопрос с Пановой рассосался сам собой, и одной проблемой стало меньше. Впрочем, всё за то, что там-то как раз здравый рассудок не терялся и она прекрасно сознавала чего именно хочет.
А вот тут, может выйти и что-то нехорошее. Троих она уже родила, больше обзаводиться детьми не пожелает. Я поскрёбыш, в местных реалиях то же лучше обойтись без потомства, чего убогих плодить. Идеальный вариант, чтобы пойти со мной под венец и пожить для себя, больше не обременяясь детьми. А Ефросинья Григорьевна явно тяготилась ими, хотя и старалась предоставить им не меньше чем другие родители.
— Прошу вас присаживайтесь, — Котова указала на стул у небольшого чайного столика."
"Как такового ритуала чаепития в России нет, хотя с появлением самоваров, начало положено. Признаться, я всегда полагал, что самовар известен на Руси издревле и до появления здесь чая его использовали для приготовления сбитня. И каково же было моё удивление когда я узнал, что вот этому вёдерному пузатику едва ли двадцать пять лет от роду. Что-то наподобие использовалось и в древнем Китае, и на ближнем востоке, но в привычном мне виде он появился всего-то в конце тридцатых начале сороковых годов этого, восемнадцатого века.
