Главный герой — закалённый в боях сирота, отвергавший семью и любовь в своём мире. Но когда он оказывается в новом мире, его жизнь переворачивается. Там он находит то, что всегда искал: братскую любовь, семейное тепло и надежду на счастье. История о том, как даже самое закрытое сердце...
Я обождал пока на крыльцо не выйдет первый, как я полагал хозяин, после чего ударил по двери, захлопывая её, и отбрасывая идущего следом обратно в сени. И сходу опустил тесак плашмя на голову мужика с окладистой бородой, сложившегося совершенно беззвучно. Подхватил короткую доску и подпёр дверь.
Накинул на руки оглушённого загодя приготовленный конец верёвки, затянув его одним движением. Запихнул в качестве кляпа его же шапку из валяной шерсти, взвалил на плечо как мешок картошки и потащил к калитке. В доме уже орали благим матом, кричали караул и завали на помощь. Только бесполезно это, пока не выйдут на улицу. Сейчас их услышали только соседские собаки и подняли такой лай, что уже и сами не поймут чего всполошились, и соседи слышат только бобиков.
Отойдя от дома на пару сотню шагов я сообразил, что погорячился и следовало прихватить пару-тройку помощников из ватаги Бересты. Мужичок вроде как лаже щуплый, но и я не здоровый бугай, что был в родном мире. Реципиент-то ещё вымахает, и даже сейчас не слабак, но сейчас ему, в смысле мне, семнадцать.
Выйдя на один из пустырей, я сбросил свою ношу, только сейчас сообразив, что мог ведь умыкнуть и не того. Выдернул у него изо рта кляп, приставив к горлу нож, и слегка надавив спросил.
— Тебя как звать?
— Е-эрмо-олай, — запинаясь на распев ответил тот, задрав подбородок и стараясь отстраниться от острого лезвия.
— Не трепыхайся, а то порежу. Топорка откуда знаешь?
— Не знаю я его.
— Значит жить не хочешь. Тогда ладно, — я слегка надавил и острое лезвие взрезало кожу пустив струйку крови.
— Не убивай, — взмолился мужик.
— Так ты же врёшь, значит и живой мне не нужен.
— Топорок племяш мой. Как сестра с семейством преставилась в поветрие, отбился от рук и подался к лихим людишкам. Он сам по себе, я ремеслом пробавляюсь.
— И где он обретался последние годы?
— Говорил, что в Курске осел, с прошлым покончил, и на службу к дворянину пошёл.
— О чём-то просил тебя?
— Угол сдать его товарищу. Как Топорка схватили, он съехал.
— Ладно, помолчи малость.
Я вновь воткнул пленнику в рот кляп, и вздёрнул мужичка на ноги. Хватит его носить на себе, пусть сам ножками топает. Дальше с ним пусть разбирается дознатчик. Не мои трудности. Главное я выяснил. Два независимых источника указали на Курск, значит и мне туда дорога.
Мария не подвела. Когда я притащил шапочника к трактиру, там уже стояли четыре лошади под сёдлами, под присмотром двух крепких парней. По повадкам и жестам, я сразу распознал в них бойцов.
