Каждый лист с обеих сторон был густо исписан от руки, строчки тесно лепились друг к другу, местами между ними были вставлены небольшие рисунки.
Локвуд повернул листы к свету, нахмурился и сказал:
– Черт. Латынь. А может быть, древнегреческий?
Джордж тоже взглянул на листы поверх своих очков.
– Точно не греческий, – заверил он. – Скорее средневековая латынь… Довольно странно.
– Ну что за дела! – недовольно вздохнула я. – Что ни загадочный документ или надпись, так обязательно на каком-нибудь мертвом языке. Помните, то же самое было с кулоном Фейрфакса. И с надгробием на кладбище Санкт-Панкрац.
– Полагаю, тебе этого не прочитать, Джордж? – спросил Локвуд.
– Мне нет, – покачал головой Джордж. – Но я знаю, кто мог бы с этим справиться. Альберт Джоплин. Он силен в древних языках. Рассказывал мне о Библии шестнадцатого века, которую нашли во время раскопок на одном из кладбищ. Она тоже была на латыни, я полагаю. Могу показать ему эти бумаги и спросить, сможет ли он их перевести. Заручившись, естественно, что он будет все хранить в тайне.
Локвуд пожевал губами, задумчиво побарабанил пальцами по столу.
– В ДЕПИК есть эксперты-лингвисты, – сказал он, – но они все передадут Барнсу, а он – Киппсу. Ну ладно, хоть мне это и не нравится, но выбора у нас, пожалуй, нет. Можешь показать бумаги Джоплину. Но пусть он сам придет сюда. Я не хочу, чтобы Нед Шоу выкрал эти бумаги, как только вы перешагнете с ними через порог нашего дома.
– А как насчет рисунков? – спросила я. – Для них-то переводчик не нужен, верно?
Мы развернули листы пергамента на столе и склонились над ними, разглядывая рисунки. Их было несколько, сделанных пером и чернилами. Рисунки довольно неумелые, но зато с большим количеством деталей. По манере художника, одежде изображенных на картинках людей и деталям было очевидно, что рисунки очень древние.
– Это не Викторианская эпоха, – сказал Джордж. – Готов поспорить, что рисунки взяты из какого-то средневекового манускрипта. Возможно, и текст тоже. Наверное, Бикерстаф нашел где-то этот манускрипт и скопировал его. Полагаю, этот текст стал источником вдохновения для его идей.
На первом рисунке был изображен мужчина в длинном одеянии, стоящий возле ямы. Дело происходило ночью – на небе стояла луна. На заднем плане виднелись контуры деревьев. Мужчина опустил руку в яму и доставал из нее длинную белую кость. В другой руке он держал тонкое распятие и отгонял им бледную фигуру, наполовину высунувшуюся перед ним из-под земли.
