Герой обретает сверхъестественные способности, которые навсегда меняют его жизнь и восприятие себя. Теперь он должен найти ответы на вопросы о своей природе, месте в мире и смысле полученного дара. Волшебство становится одновременно благословением и проклятием.
– А какие там новости? – Григорий скосил взгляд на окошко, в которое пробивался скупой утренний свет. – Люди? Звери? – спросил многозначительно.
Ответить Митяй не успел, его перебила Лидия:
– Зосимович просил его разбудить, когда вы очнетесь. Можно, я за ним схожу?
Они оба молча кивнули, им хотелось поговорить без свидетелей.
– Я быстро. – Лидия попятилась к двери.
– Можешь не торопиться, со мной все в порядке.
Они подождали, пока Лидия выбежит из избы, переглянулись.
– Батя, как ты на самом деле? – спросил Митяй шепотом. – Мы с Севой думали, что ты помер.
– Я тоже.
– А Горыныч тебя как-то… оживил. Ну, знаешь, собаки ж умеют зализывать раны…
Значит, Горыныч оживил. Сначала оживил, а потом придержал лапой адовы ворота, чтобы он мог вернуться обратно. У Горыныча, небось, в аду своя собственная будка имеется.
– Он тебе почти до самого болота нес. Митя перешел уже на едва различимый шепот. – Батя, Соня теперь тоже знает.
– Про что? – Подумалось вдруг, что про него, про то, каким он теперь стал.
– Про Горыныча и про упырей. Ведьма немецкая развлеклась, – Митяй сжал кулаки, – наплодила этих тварей. Надеюсь, мы с Севой разобрались со всеми.
С одним не разобрались. Ничего, если потребуется, он сам разберется. Вот, кстати, в присутствии сына он ничего такого не чувствует, в глотку впиваться не собирается.
– А Таньки больше нет. – Митяй мотнул головой, и седая прядь упала ему на лоб.
– Нет?.. – Только и хватило сил повторить. Он ведь обещал, слово давал тете Оле. Как же так?
– Ее похитил фон Клейст, увез в своей машине. А Ефим, шофер из Гремучего ручья, в машину подложил бомбу. И она взорвалась.
Захотелось кричать, но на крик все еще не было сил.
– Соня и остальные видели, что осталось от машины. Как она догорала видели. Она сказала, там бы никто не выжил. Невозможно там было выжить, батя! Но Сева все равно рвется на то место. Зачем ему туда, если никто не выжил? Фрицы потому и напали на Видово, из-за бургомистра и этих упырей. Батя, – Митяй перешел на торопливый шепот, – ты бы поговорил с Севой. Я понимаю, он Тане обещал и сейчас чувствует себя виноватым, но в том, что с ней случилось, он не виноват.
Григорий тоже обещал. И тоже чувствовал себя виноватым, поэтому Севе он сейчас не советчик. Как же девочку жалко…
– Поговоришь? – спросил Митяй настойчиво, но ответить Григорий не успел, скрипнула входная дверь с клубами морозного воздуха, впуская в избу Лидию и Зосимовича. Вот, значит, кто его подлатал.
