Холодило кожу и гасило жар, который с каждым днем становился все невыносимее. Габи обнаружила серебряный ошейник, принадлежащий зверю, которого никто не мог найти. Теперь у нее было сразу два ошейника — один ласковый и другой странный, но она выбрала второй, который ей нравится больше всего....
– Чем же я тогда буду отличаться от этих гадов?
Сказать по правде, он и сейчас не сильно отличался. Если только самой сутью. Когда суть его была сыта и довольна, человеческого в нем становилось изрядно больше, чем наполовину. Интересно, надолго ли хватит ни в чем не повинного зайца? Пока сроки приема «лекарства» были не ясны, но успокаивало уже то, что можно обойтись зайцем или другой какой зверюшкой.
Горыныч проводил его до границы лагеря, а потом вернулся обратно в темноту. Хоть бы Зверобоя не загрыз. Все-таки Зверобой на него три дня охотился.
"В избу Григорий вернулся так же незаметно, как и вышел из нее, замер на пороге, прислушиваясь и осматриваясь. После «лечения» все его чувства сделались острее и ярче. Про вернувшуюся силу он боялся даже заикаться, чтобы не спугнуть вновь обретенный фарт. На цыпочках он прокрался мимо всхлипнувшей во сне Лидии, замер на мгновение, борясь с желанием заглянуть в ее кошмар, и двинулся к ведру с водой. Хотелось пить. Это была самая обыкновенная человеческая жажда, не имеющая ничего общего с жаждой упыриной.
Когда с гигиеническими процедурами было покончено, взял со стола зеркальце, взглянул на свое отражение. Подумалось вдруг, что не будет никакого отражения, не дано такого упырям. Но нет, из зеркальных глубин на него смотрел измученный, исхудавший, но вполне себе живой мужик.
Перед тем, как улечься в койку, он подкрался к Лидии, поправил сползшую с плеч пуховую шаль, принюхался.
18 глава
Теперь девочка с косичками приходила к Севе каждой ночью, брала за руку, заглядывала в глаза, но больше ничего не говорила. То ли не хотела, то ли не могла разговаривать.
