Холодило кожу и гасило жар, который с каждым днем становился все невыносимее. Габи обнаружила серебряный ошейник, принадлежащий зверю, которого никто не мог найти. Теперь у нее было сразу два ошейника — один ласковый и другой странный, но она выбрала второй, который ей нравится больше всего....
Над головой заухало, захлопали в голых ветвях деревьев крылья. Сева вздрогнул от неожиданности.
– Не бойся, блондинчик, – шепнул Митяй. – Это всего лишь сова. Двигаем.
Метров пятьдесят они шли очень медленно и очень осторожно. Митяй не соврал про бурелом. Дальше дело пошло веселее. Если бы Севе не приходилось поддерживать Митяя, было бы еще быстрее, но и так хорошо.
Первым это услышал именно Митяй, встал, как вкопанный, вытянул шею.
– Что это? – спросил одними губами.
Это было похоже на плач. Детский плач.
– Может, снова какая-то птица? – Сева вглядывался в туман в попытке рассмотреть хоть что-нибудь.
– Это не птица, это ребенок.
– Откуда тут ребенок?
Он уже и сам догадался, откуда. Из сожженной деревни люди спасались в великой спешке. Кого-то успели подобрать партизаны. Кого-то нет. Кто-то мог отстать и заблудиться. Особенно если этот кто-то ребенок. Маленький ребенок.
– Не останавливайся. – Митяй потянул Севу за рукав.
– Ты что? – Сева уперся пятками в сырую землю, протестующе замотал головой.
– А ты хочешь тащить на себе сразу двоих? – В голосе Митяя было зло пополам с бессилием.
– Это же ребенок! И, кажется, он где-то близко.
Подумалось, что можно повысить голос, позвать этого заблудившегося малыша, но здравый смысл взял верх над жалостью. Его крик может услышать не только ребенок, но и упыри. Впрочем, как и детский плач…
– Они его тоже могут услышать, – прохрипел Митяй, глаза его расширились от ужаса.
– Поэтому мы должны добраться до него первыми.
Больше минуты они вслушивались в тревожную тишину лощины, и когда уже стали думать, что им послышалось, ребенок снова жалобно заплакал.
– Это там! – Махнул рукой Митяй и первым направился на голос.
Сева догнал его легко, в два шага, одной рукой подхватил под локоть, второй с зажатым в ней автоматом разгонял туман.
Плач то стихал, то усиливался. Из-за тумана было не понятно, далеко ли источник звука и где он вообще, но им хотелось думать, что они на верном пути.
Плач смолк, когда им казалось, что они уже почти дошли, почти нашли. Они ждали минуту, потом, две, потом три, когда счет пошел на четвертую, тишину нарушил детский визг. Так кричать может только смертельно напуганное существо. Нет в этом никакого сомнения! Сева сорвался с места. Митяй заковылял следом. Наверное, если бы не осиновый кол, он бы давно упал. Или что заставляло его, несмотря ни на что, держаться на ногах? Сева бы поставил на упрямство.
