Внутреннее возмущение Эленки заставляло ее мучительно страдать и бессильно терять надежду на лучшее будущее. Но среди этих невыносимых чувств, независимо от женщины или ребенка, существовала тонкая деликатная линия — маленький человечек уже близко к появлению в мире....
Друга уже отпустили, он обнимал Лену, вдвоем напряженно вслушивались в наш диалог. — Больше не трогаешь. Узнаю, что обижаете, яйца всем по отрезаю. Лично! — в руках блеснул мой нож-бабочка, Лось шарахнулся в сторону.
— Я понял тебя, Шерхан, что Зиме говорить?
— Скажешь, что деньги будут утром!
— Заметано, братан, я тебя понял! — Лось руку не протянул, да мне этот жест и не нужен был. Когда эта стайка дебилов исчезла с горизонта, с робостью внутри посмотрел на друзей. Гриша хмурился, кусал поврежденную губу, Лена отвела глаза в сторону.
— Если тебе нужны деньги, приходи завтра, я тебе просто так дам, без счетчика. И больше не влезай в долги к этим ребятам, Гриша! Избить человека для них милое дело, как и убить, — тяжело вздыхаю, я понимаю, что нашей дружбе пришел конец.
— Ты хочешь сказать, что как-то связан с этими??? — на слове «с этими» голос друга срывается. — Яр? — он кричит на меня, отпустил Лену и подошел в плотную. Его голубые глаза метали молнии, он был зол. Зол на жизнь, зол на меня, зол на себя.
— Это не ошибка! — мне больно терять. Потерявших нежно храню в своем сердце, под броней равнодушия, под жаждой мщения. — Я навсегда останусь твоим другом, Гриша… — в носу противно щиплет, еще минута и заплачу, как девчонка. Поэтому поджимаю губы, хлопаю друга по плечу и ухожу в темноту города, пряча свою боль от случившегося, тихо скуля от образовавшейся пустоты в груди.
На следующий день Лось пришел за деньгами. Я ждал Гришу, весь день ждал, сидел дома, надеялся, что он придет. Хотя бы для слова. Но никто не пришел. Не искал с ним встреч, не хотел терять надежду на то, что наша дружба сохранится. Просто ему нужно время над всем подумать. Потом в почтовом ящике нашел не маркированный конверт, где Гриша сообщал мне о том, что при первой возможности отдаст деньги.
Мы с ним столкнулись на улице. Случайно. Через год после того события, когда небо постоянно затянуто серостью, когда ветер неприятно бил в лицо.
Смотрели друг другу в глаза. Он такой родной, самый близкий, и я такой чужой и опасный для него. Жадно вглядываюсь в его округлившее лицо, в его чистые голубые глаза. Я, черт побрал, скучал по нему. По нашей болтовне, по вкусному чаю и выпечке у него дома, скучал по разговорам его родителей, которые слушал, открыв рот. Я просто скучал по нему, как скучает старший брат по младшему брату.
