Внутреннее возмущение Эленки заставляло ее мучительно страдать и бессильно терять надежду на лучшее будущее. Но среди этих невыносимых чувств, независимо от женщины или ребенка, существовала тонкая деликатная линия — маленький человечек уже близко к появлению в мире....
Даня — их шестилетний сын.
Гриша выглядит бледным, но тоже улыбается. Последний раз мы виделись два месяца назад, потом у меня появились свои «дела», просто без объяснений исчезал. Они уже привыкшие к моим внезапным приходам и уходам. В этот раз я планировал к ним прийти в конце недели. У Веры Ивановны, матери Гриши, был юбилей. Я уже купил ей симпатичный ювелирный набор с сапфирами под цвет ее глаз. Эту женщину уважал, до сих пор в голове бродят шальные мысли по поводу того, что если б она была моей матерью. Она казалась мне идеалом женской красоты, мудрости, внимания.
— Что случилось? — в голосе беспокойство, о правилах поведения напрочь забыл. — Почему вы здесь? — задаю вопрос вместо приветствия.
— Мы надеялись застать тебя дома, попросить об одолжении.
— Да без проблем, только с сумками решу вопрос и весь ваш — моя соседка все еще стоит рядом, крахмалила уши, как говорится — любопытство не порок, так это как раз про неё.
Лена щебечет, как птичка, а вот Гриша странно молчалив. Пару раз на него пристально глянул, но знал, если он сам не захочет поделиться мыслями, ничего ты от него не добьешься. Поэтому, как только Лена схватила тележку в супер-маркете и упорхнула со списком для покупок куда-то вглубь, я засунул руки в спортивки, приподнял бровь, посмотрел на Гришу. Он не выдержал моего взгляда, взял другую тележку и двинулся в отдел спиртных напитков.
