Внутреннее возмущение Эленки заставляло ее мучительно страдать и бессильно терять надежду на лучшее будущее. Но среди этих невыносимых чувств, независимо от женщины или ребенка, существовала тонкая деликатная линия — маленький человечек уже близко к появлению в мире....
Я смотрю на Вику, а затылком чувствую, как начинает покалывать, как становится тепло, это тепло струйкой устремляется вниз по позвоночнику, а затем по всем нервным окончания. Медленно поворачиваю голову, вижу через кованные ворота, как распахивается входная дверь, как быстро сбегает девушка по ступенькам, бежит в нашу сторону.
Меня выносит из машины быстрее, чем возможно, не бегу, но иду быстро, однако Лера, увидев меня в свете фонаря, замирает, останавливаюсь и я. Мы медленно сокращаем между нами расстояние, осторожно, словно шли по тонкому льду, где каждый шаг был решающим.
Замираем друг перед другом. Жадно ее разглядываю, отмечаю, как сильно похудела, волосы отрасли, в остальном все такая же: милая, родная, любимая. Я борюсь с жгучим желанием ее обнять, прижать к груди, услышать, как бьется ее сердце, ощутить ее прикосновения, ее поцелуй, ее дыхание. Мне её не хватало, так сильно, что удивительно, что ещё живу-дышу. Хотя нет, я больше существовал, решал проблемы, наводил порядок в своей жизни, чтобы на чистом листке ничего из прошлого не перенеслось.
— Привет! — первый не выдерживаю нашего молчания, не разрыва зрительного контакта. Лера склоняет голову набок, смотрит пристально, замечаю, что в зеленых глазах нет никаких эмоций от встречи, ни радости, ни недовольства. Но и равнодушной не выглядела. Она просто присматривалась ко мне, осторожно щупала меня глазами, я даже чувствовал её прикосновения к своей коже и трепетал от этого внимания, внешне оставаясь беспристрастным, равнодушным.
— Привет. Спасибо, что подвез Вику, — заглядывает мне за спину, я оборачиваюсь, возле машины смущенно стоит сестрица Леры. Вика без каких-либо пояснений идет к нам, открывает рот для речи, но Лера качает головой. Я не понимаю, что происходит, но младшая сестра тяжело вздыхает, идет в дом. Старшая все еще стоит рядом со мною, вселяя в меня какую-то надежду на более откровенный разговор, хотя ни место, ни настроение не располагало к раскрытию души.
В фильмах, в книгах мы бы давно уже обнимались, целовались, клялись в вечной любви, обещая рай на Земле. В реальности мы смотрим друг на друга, пряча свои эмоции, ничего не говорили. Чужие родные.
— Рад тебя увидеть. Ты похудела немного.
— Ты тоже похудел. И подстригся по-другому, чем в последний раз, — последний раз это было почти год назад. Год назад! Я улыбаюсь, киваю головой, не зная, как нам преодолеть вот это отчуждение, ощущение дискомфорта наедине.
