Внутреннее возмущение Эленки заставляло ее мучительно страдать и бессильно терять надежду на лучшее будущее. Но среди этих невыносимых чувств, независимо от женщины или ребенка, существовала тонкая деликатная линия — маленький человечек уже близко к появлению в мире....
— Знаешь, — девушка немного отодвинула Тигренка, улыбнулась ему, — если будешь хорошо себя вести, я сама тебя заберу! — решение было спонтанным, но, произнеся его, Полина поняла, что это нужно было сделать раньше, как только вышла два года назад замуж, жизнь наладилась."
"— Правда? — малыш с сомнением смотрел ей в глаза, и его можно было понять.
— Конечно. И ты можешь называть меня мамой, если тебя хочется, Ярослав… — услышать «мама» от этого дикого ребенка для Полины было важным. Если Ярослав пойдет ей навстречу, значит она сможет смягчить его детскую агрессивную душу.
Казалось заведующая должна была радоваться, что один из «трудных» детей нашел семью, но ей не нравилось, что эта семья ее сотрудника, поэтому она всячески препятствовала процессу усыновлению.
Ярослав старался для Полины, он теперь делал самую лучшую поделку, прям раздувался от гордости, когда видел, как его подарок радует девушку. Теперь он с нетерпение ждал выходных, потому что приходили Андрей и Полина играли с ним на площадке на территории Дома малютки.
У него теперь были чистые новые вещи, у него теперь всегда в карманах водились конфеты, его за это дежурные воспитатели ругали, а дети крутились рядом в надежде получить лакомство. Каждую ночь Ярослав смотрел в окно, мысленно проговаривал слово «мама».
Была зима. Новогодние праздники уже прошли, подарки уже давно были съедены, воспитатели все еще были хмуры. Ярослав сидел на подоконнике, это был его пункт наблюдения за улицей. Отсюда он видел, как мимо проходили просто прохожие, как проезжали машины. Отсюда можно было видеть всех, кто идет к Дому малютки. И он сегодня ждал Полину и Андрея, потому что сегодня был выходной.
