Писательница-бытовичка Светлана Косицкая, скрывающаяся под псевдонимом Александра Шерл, знает все в теории, но ничего не умеет на практике. Когда в её жизнь врывается неожиданный поворот, она должна выбрать между привычной литературной маской и собственной подлинностью.
Судя по всему, бабуся собиралась использовать что-то из своего таинственного узелка. Боюсь даже представить, что конкретно. Спрашивать — бесполезно, не сознается. Но сейчас это и не столь важно. Лишь бы помогло и вернуло Миразу здоровье. А в том, что наша полная загадок и сюрпризов старушка не навредит — лично я была уверена. Если и имеются в её арсенале некие нетрадиционные способы взаимодействия с этим миром, то пользуется она ими грамотно и с осторожностью.
Отдать должное Ульмо, невзирая на то, что появление в замке, так сказать, «конкурента» однозначно резануло доктору нервы, к лечению деда он подошёл профессионально и ответственно. Для него он был просто больным, которого требовалось спасать. Потому он всё же попытался ещё поспорить с упрямой новоявленной сиделкой, но, как вы понимаете, шансов у него не было — победила Идриль.
Возможно, оно и к лучшему. Сдюжил бы Мираз без её участия, или нет — вопрос из области догадок, однако, на второе утро пребывания на больничной койке, старик переборол кризис и пришёл в себя. Первыми его словами была просьба пригласить меня.
50
Что самое удивительное, при моём появлении, Идриль сразу же, без дополнительных просьб со стороны деда покинула комнату. Что ещё раз подтвердило мудрость бабули. При всём своём неуёмном любопытстве, она умела, когда нужно, придержать его в узде.
Мираз, хоть и очнулся, но выглядел пока скверно. Высокий лоб мархаратца усыпали крупные бусины пота, дыхание было тяжёлым и даже не сиплым, а с каким-то присвистом. Щёки впали, глаза утонули в тёмных синяках… В общем, как говаривала моя бабушка, краше в гроб кладут.
— Почтенный, думаю, рано вам ещё беседы беседовать. Только-только сознание вернулось, может быть, стоит поберечь силы и отложить разговоры на более подходящее время? — осторожно предложила я."
"— Ридганда Тиннариэль, я просил позвать вас потому, что должен принести клятву. — медленно, с усилием проговорил старик. Видно было, как тяжело даётся ему каждое слово.
— Отныне и до конца дней, по закону моего народа и призыву сердца, жизнь Мираза принадлежит вам.
— Ну всё, приехали. — выпучив глаза, подумала я, — Вот только личных дедушек, как это сказать… буквально в собственности мне нынче и не хватало. Одыбался бы — и то хлеб. А то сам вон на ладан дышит, а уже остатками жизни разбрасывается.
— Я не умру. — как будто подслушав мои мысли, продолжил старик. Не в этот раз.
