В коридоре квартиры Шейныловой, она озиралась поиски купальника. В последний миг память вспомнила про обещанный бассейн и его чистоту - идеальное место для любимого хобби – плавания. Красочный рекламный буклет подтвердил её догадки, готовя к незабываемому открытию в мире водных процедур....
В полной тишине только было слышно, как изящная серебряная вилочка мелодично позвякивает о её керамический край в подрагивающей руке Мелькора.
Нет, вру, не в полной. Тонкий голос серебра перешибал смачный хруст костей в мощных челюстях Агнелис. Одна она, демонстрируя незыблемую невозмутимость, а скорее, просто искреннее, нескрываемое безразличие ко всему и всем в этом мире (кроме еды, конечно), с завидным энтузиазмом хомячила всё, что попадало в поле зрения.
Как в такое небольшое тело помещается столько еды — ума не дам.
"Мелькор раздражённо и чуть брезгливо мимолётно поморщился в адрес обжоры и со вздохом указал служанке, что из блюд положить ему. А я всё-таки поймала взгляд мужчины и широко улыбнулась, мол, не берите в голову выходки неразумной дамочки, всё это пустяки и не должно портить аппетит.
Аппетит, кстати, действительно вернулся, как и хорошее настроение. Но, как обычно случается по закону подлости, в самый благостный момент кто-нибудь явится и всё испортит.
В этот раз этим «кем-то» оказался парень, приставленный прислуживать младшему ридгону.
— Ридганда Тиннариэль, ридгон Ронан срочно просят вас прийти к нему в покои! — напряжённо провозгласил он.
21
Напряжённо гадая, что же там могло случиться такого экстренного, что аж за мной послали, мы с Мелькором поспешили в комнату Рона. В лазарет к нашему больному уже набежал целый консилиум. Кроме обоих докторов и личной прислуги младшего в комнату призвали перепуганную повариху и вот теперь ещё и нас.
— Добрый вечер — восстанавливая дыхание после быстрой ходьбы, поздоровалась с присутствующими я.
— Что произошло? — нетерпеливо потребовал объяснений ридгон.
— Подали ридгону Ронану ужин, и вот, посмотрите, что происходит. — озадаченно сообщил Ульмо.
— Ридганда Тиннариэль, простите, очень неловко вас беспокоить, но… ваш камень не даёт мне есть.
— Простите, что значит не даёт? — тоже впадая в недоумение, спросила я.
— Ну вот, посмотрите, что происходит… — младший продемонстрировал мне «опыт», который уже, наверное, много раз до нашего появления показал остальным. — Как только я протягиваю руку к еде, ваш камень леденеет так, что обжигает холодом кожу.
— Так. Значит протестует.
