В холодных фонарях ночного города, где каждый шаг может быть последним. Евангелина, недавно получившая специальное удостоверение психолога, переезжает в Ночной Отряд — команду полицейских оборотней и вампиров. Теперь менталист первой ступени становится частью необычной семьи, где каждый день открывает новые секреты жизни и смерти.
С белоснежными волосами, непривычно короткими для фейри, колко обрамляющими острое скуластое лицо, застывшее в напряжении. И стало вдруг ясно, что он очень юн. — Говорю от имени Сапфира и вступаю в Поединок Плетения Уз.
От ладони сапфирового принца вверх потек бледный, голубовато-сиреневый огонь, подсвечивая крупные кристаллы, выступившие острыми гранями прямо из стены.
Рядом со мной завозился кот.
— Ох, ты ж. Он даже не второй, а третий. И судя по «слезе», матушка четвертого уже не настругает, — кот положил лапы мне на колени и опираясь на них, вытянулся столбиком, чтобы лучше рассмотреть происходящее. — Если он будет побеждать, вся сторона засияет.
По соседней стене полыхнуло алым.
— Я, Тарталь, Грань Гранатовой Ветви Рубинового Двора, Дневной клинок Трона, — раздался более резкий голос второго претендента, так же «включившего» рукой свою сторону, — говорю от имени Рубина и вступаю в Поединок Плетения Уз.
Рубин ухитрился добавить металлически лязгающие ноты в свой природно мелодичный тон. Багрового оттенка камзол буквально мерцал из-за почти сплошной вышивки с вкрапленными мелкими камнями. Вторую руку он откинул в сторону, точь-в-точь как любил делать губернатор нашего Сектора во время публичных выступлений перед жителями.
— Тю, — сказал кот, — он не офицер и даже не Десятка. Резкий, небось, паренек, если смог вылезти в лучшие представители. Представляю как его старшим по Двору наскипидарит, если он Холм получит…
Он еще что-то тихо бурчал, но я почти не слышала из-за волнения и все более громких ударов сердца. Бухало так, что хоть рукой прижимай, удерживай…
— Я, Вальтез банги Вайрег, Хрусталь без огранки, говорю как эр-лорд корабля и вступаю в Поединок Плетения Уз.
Бывший владелец корабля заявил о себе третьим, и я не выдержала.
— А почему Диего последний говорит?!
— Говорилка еще не выросла, — стукнул меня лапой Кусака. Мое подпрыгивание чуть не скинуло его вниз, но кое-кто не расстерялся и вцепился в ткань выпущенными когтями. — По старшинству крови и признанию Холма заявляют о себе.
— Но…
Зажглись проявившиеся из четвертой стены камни, и я замолчала, вглядываясь в высокую, гордо выпрямившуюся фигуру.
— Я, Тайрен квенто дель Диего Фаворра….
Вместо ожидаемого рычания, так привычного по громким командам, звучал смягченный, почти шелковый тембр. Откуда он у тигра — понятия не имею. Хотя отдельные ноты я слышала, когда у Фаворры было отличное настроение или он хотел меня убедить поучаствовать в чем-нибудь не очень приличном.
