В холодных фонарях ночного города, где каждый шаг может быть последним. Евангелина, недавно получившая специальное удостоверение психолога, переезжает в Ночной Отряд — команду полицейских оборотней и вампиров. Теперь менталист первой ступени становится частью необычной семьи, где каждый день открывает новые секреты жизни и смерти....
Идем со мной к хозяину, — Брейвуд ухватила меня за руку и подвела к ближайшей стене, — здесь опасно. Тебя могут схватить.
Ее губы беспомощно кривились, длинные острые ушки сокрушенно повисли. От нее шли чистые, ничем не заглушенные переживания. Растерянность, страх, желание сбежать. Все указывало на то, что слуги тоже были не курсе причин неприятностей. Я сделала шаг вслед за дриадой и… приостановилась, услышав взволнованный возглас из зала:
— Кот! Вы видели куда побежал белый кот-Ценность?
— Не отвлекайся!
Брейвуд тревожно то ли напевала, то ли насвистывала в один из завитков на стене.
"Только вот я не читала роман у себя дома, уютно укутавшись пледом, а находилась на настоящем рабовладельческом судне и не совсем понимала, что происходит вокруг.
— За мной!
Брейвиг уже нетерпеливо махала мне из прохода, а я все стояла, колеблясь.
Кот? В зале был кот?
И правильно ли сейчас уходить? Интуиция подталкивала идти к Вальтезу. У него я точно узнаю, что происходит. А если ослушаюсь, это вызовет серьезные подозрения у Казима. Но в зале оставался Диего… Я попыталась увидеть командира в полутьме и всполохах магического света. Но все передвигались, и спины неизвестных оборотней уже перекрыли обзор.
Хорошо, что моя психика прошла закалку Ночным Отрядом. Прежняя Ева бы просто впала в ступор, а я лишь вцепилась в стеновую доску, не давая ей закрыться и быстро просчитывала варианты.
— Ш-ш, — вдруг прошелестело сверху.
Я подняла голову и увидела, как на темном потолке прохода мимолетно проявились контуры нависшей сверху фигуры. Вместо того, чтобы испугаться, я облегченно выдохнула и решительно пошла за дриадой.
Дерево вокруг слабо потрескивало, напоминая дыхание огромного монстра. Проход через перекрытия тяжело давался Брейвуд, она продолжала петь, но с каждым шагом ее голос слабел. А когда мы, наконец, вышли к обычной лестнице, свет ламп осветил покрытую испариной зеленоватую кожу.
Раньше она просто просачивалась сквозь обшивку, нисколько не уставая. Но, чтобы увести меня из зала, ей явно потребовались серьезные затраты.
— Много сил уходит? — сочувственно спросила я.
— Летучий не любит, когда ведут чужих, долго будет злиться.
Она говорила о корабле словно о живом. Никак не могу к этому привыкнуть. Создания Холмов редко появлялись в наших землях.
