Автор
В шестьсотку для Робинзона ты забросишь все свои сбережения — будь то десяток рублей или десятки тысяч. Я уставилась на мелкие остатки телефона — и тут же поняла, что даже самый маленький предмет может рухнуть со стола и исчезнуть навсегда. Этот рассказ о том, как из ничтожества можно вырасти критически важной задачей....
– Лейла Ахатовна, пожалуйста, откройте, – попросила я. И спустя секунду увидела Ибрагимову, облаченную все в тот же халат, расшитый золотыми нитями.
Дама смерила меня взглядом.
– Если принесли назад ключи, то зря старались. Вчера я ясно дала вам понять, что у меня нет ни малейшего желания иметь дело с мерзавцем.
Я сложила ладони домиком, прижала их к груди и взмолилась:
– Пожалуйста, не прогоняйте! Ключи остались у Вадима, мне очень нужен ваш совет.
– Больше вам не к кому обратиться? – удивилась Лейла Ахатовна.
– У меня нет родных и близких друзей, – призналась я. – А вы единственная, кто хорошо знает Сперанского.
– Кого? – нахмурилась хозяйка.
– Жрачкина, – быстро поправилась я.
– Верно, – без признаков улыбки согласилась дама, – я изучила гаденыша до костей. Он убил свою мать, мою бедную подругу Ксюшу.
– Мне очень важно знать правду о Вадиме, – прошептала я.
Ибрагимова сделала шаг назад.
– Проходите.
Квартира пожилой женщины напоминала антикварную лавку, только в ней не пахло ни пылью, ни тленом.
Лейла Ахатовна опустилась в глубокое кресло и показала на широкий диван.
– Располагайтесь!
Чтобы понравиться хозяйке, я сделала некое подобие книксена.
– Спасибо.
– Зачем вам мой рассказ об этом негодяе? – осведомилась она.
Я потупилась.
– Хорошую работу найти сложно, а Вадим отлично платит. В моем возрасте не приходится выбирать, я долгое время нигде не могла устроиться. Вроде по всем параметрам подхожу, а как увидят в моей анкете год рождения, сразу говорят: «Вакансий нет».
– Суровый век, суровые законы, – обронила Лейла Ахатовна.
Я приободрилась.
– Я чудом познакомилась со Сперанскими.
– Жрачкиными, – поправила собеседница.
– Вадим официально взял фамилию супруги, – пояснила я. – Я поинтересовалась у него, почему он так поступил, и Вадим сказал, что ранее в паспорте он значился Мирославским, но по законам фэн-шуй сочетания букв «рос» и «лав» приносят неудачу.
– Мерзавец… – покачала головой Лейла Ахатовна.
– Теперь я думаю, что Вадим хотел избавиться от неблагородной фамилии. Наверняка «Сперанский», по его мнению, звучит аристократично, а «Жрачкин» ни в какие ворота не лезет. До нашей с вами встречи я считала его ученым…
– Негодяй, – повторила собеседница.
– И кристально честным человеком, – дудела я в одну дуду. – Но ночью меня охватил страх. Жена Вадима и ее сестра почти одновременно попали в больницу.
