Автор
В шестьсотку для Робинзона ты забросишь все свои сбережения — будь то десяток рублей или десятки тысяч. Я уставилась на мелкие остатки телефона — и тут же поняла, что даже самый маленький предмет может рухнуть со стола и исчезнуть навсегда. Этот рассказ о том, как из ничтожества можно вырасти критически важной задачей....
– Вот дура! – обругал меня Семен и остервенело завертел ручку шарманки.
Из ящика полились душераздирающие звуки, Петяша завыл, собравшаяся толпа засмеялась.
– Отдавай деньги, пока жива! – возмущался Павел.
Я быстро сунула ему две сторублевки, достав их из своего кошелька.
– Вот дура! – повторил Сеня. – Бери шапку, обходи народ, авось накидают нам с маманей на хлеб. Не стой! Пляши, юбкой тряси, монистой звени. Упустила клиентку, раззява!
Мне почему-то стало неловко. Хотя отчего бы мне конфузиться? Ассигнации, полученные от Юли и ее мужа, греют карман Сени, а вот я лишилась своих кровных.
– Топай по кругу, – шепнул Семен. И вновь завел: – Разлука-а-а, ты разлука-а-а…
Под фальшивые стенания сына Галины и очень музыкальное «пение» Петяши я начала обходить публику. В головной убор падали монетки, потом вдруг там очутилась пятитысячная купюра. Я в изумлении подняла глаза на расточительного слушателя и увидела Феликса Жановича, который с улыбкой смотрел на меня. Я попятилась, поставила миску на шарманку, быстро стянула юбку цыганки и, сказав Семену: «Спектакль окончен», – подошла к ученому.
Глава 30
– Вы, наверное, очень проголодались? – заботливо осведомился профессор, протягивая мне меню.
Я положила кожаную папочку на стол и попыталась объяснить ситуацию:
– Феликс Жанович, понимаю, что мой вид с шапкой в руке на фоне играющего на шарманке мужика вызвал у вас определенные эмоции, но, пожалуйста, поверьте, я не подрабатываю помощницей бродячего музыканта.
– Конечно, конечно, – закивал профессор.
– Семен и его мать временно живут у меня, они-то и занимаются уличным гаданием, – попыталась я ввести Маневина в курс дела. – Галя алкоголичка, сейчас в стадии запоя, и я согласилась помочь Сене собрать денег на обратную дорогу домой.
– Совершенно не сомневаюсь в том, что у вас доброе сердце! – воскликнул Маневин."
"– Мною двигал простой расчет: чем быстрее жильцы получат нужную сумму, тем скорей покинут Москву. Было глупо устраиваться с музыкальным ящиком перед входом в ресторан, куда мы с вами договорились пойти, – продолжала я, – но, честно говоря, я не разглядела вывеску, решила, что это магазин или спа-салон.
– Очень жаль, что вы не нагуляли аппетит, – расстроился мой спутник, – здесь прекрасно готовят. Петь на улице не стыдно, с этого начинали некоторые, как сейчас принято говорить, звезды.
