Автор
В шестьсотку для Робинзона ты забросишь все свои сбережения — будь то десяток рублей или десятки тысяч. Я уставилась на мелкие остатки телефона — и тут же поняла, что даже самый маленький предмет может рухнуть со стола и исчезнуть навсегда. Этот рассказ о том, как из ничтожества можно вырасти критически важной задачей....
– Нина сидит на коврике, – сориентировалась я, – буду придерживать ей голову, а ты тяни подстилку. Повезем беднягу, как на санках.
– Я вызвала врача, – заявила Надя, когда мы «довезли» Сперанскую почти до середины коридора, – едет.
– Хорошо, – отдуваясь, одобрила я. – Теперь помоги нам.
Уложить Нину на кровать у нас не получилось, но мы постарались как можно комфортнее устроить несчастную на полу – подсунули ей под затылок подушку, прикрыли одеялом. Я попыталась выяснить, что произошло, но хозяйка не реагировала на вопросы.
Врач приехал через полтора часа и оказался совсем молоденьким, на мой взгляд, ему едва ли исполнилось восемнадцать. Из-за юного возраста он старался выглядеть суровым! Он не пошел в ванную, не стал осматривать Сперанскую, а сразу заявил:
– Отравление. Или наркота.
– Нина ведет здоровый образ жизни! – возмутилась я.
– Значит, съела несвежее, – не дрогнул эскулап. – Несите ее в машину.
– Это должны делать мы? – удивился Вадик.
– А кто, я? – саркастически поинтересовался современный Гиппократ.
Мне никогда до сих пор не приходило в голову, что перенос в машину лежачего, даже не крупного больного является тяжким испытанием для его родственников.
Вадик пошел звонить соседям и пропал на полчаса. Я кинулась во двор и сумела достичь консенсуса с шофером. Наглый парень решил воспользоваться бедственной ситуацией и потребовал за свои услуги пять тысяч, но после торга согласился на одну.
Вадим пробежал почти до чердака, прежде чем нашел некоего Серегу, готового за ящик пива на любой подвиг.
– Везем в больницу на улице Янина, – сообщил врач, и микроавтобус, включив сирену, рванул со двора.
Я поспешила к своей таратайке.
– Эй, ты куда? – спросила Надя.
– Садитесь скорей! – не обращая внимания на вопрос, воскликнула я. – Едем в клинику.
– Вы отправляйтесь, а я квартиру уберу, – засуетилась младшая сестрица. – Чего нам троим в приемном покое делать?
Остаток вечера я провела в холодном, мрачном, воняющем хлоркой коридоре. Едва войдя внутрь здания, Вадик сел на колченогий стул и прошептал:
– Здесь висит мрак. Мебель, цвет стен, освещение – все неправильно, все приманивает боль и смерть.
