Автор
В шестьсотку для Робинзона ты забросишь все свои сбережения — будь то десяток рублей или десятки тысяч. Я уставилась на мелкие остатки телефона — и тут же поняла, что даже самый маленький предмет может рухнуть со стола и исчезнуть навсегда. Этот рассказ о том, как из ничтожества можно вырасти критически важной задачей....
– Волосы вроде короткие… Или она их в хвост собрала?
– Блондинка? – уточнила я.
Собеседница начала грызть ногти.
– Фиг ее знает. Вроде челка была. А может, нет.
Я решила не сдаваться.
– Цвет глаз?
– Серый… зеленый… карий… – задумчиво перечисляла Надя. – Вроде не такие темные, как твои. Слушай, а ты почему брови не выщипываешь? Они ж на клюшки похожи и здорово тебя старят. Покрась волосы в соломенный цвет, перестань бегать в солярий и будешь выглядеть на пятнадцать лет моложе.
– Зачем столько усилий? – хмыкнула я.
Надя чихнула – и упала на пол. В первую секунду я растерялась. Потом увидела, что она не шевелится, бросилась к ней и закричала:
– Вадим! Сюда!
Дальнейшие события напоминали дурной, уже один раз виденный фильм. Только вместо молодого парня-врача на «Скорой» приехала усталая женщина лет пятидесяти. Она тоже сразу заявила:
– Идите по соседям, я носилки не потащу.
"«Добрый» шофер спрятал в кошелек полученную от Вадима купюру, и минут через пятнадцать мини-вэн с красным крестом потащился по пробкам, надсадно воя сиреной. Надо отдать должное водителям – большинство из них, увидав спецмашину, подавало в сторону, и мы сначала быстро продвигались вперед. Но вскоре встали намертво.
– Что случилось? – занервничал Вадим.
– Дорогу перекрыли, – зевнул шофер. – Наверняка какой-то хрен с горы сейчас к любовнице покатит.
– Может, человек по государственным делам спешит, – сказала я.
Водитель неожиданно разозлился.
– У нас война сейчас? Немцы на Москву наступают, и главнокомандующий спешит на фронт? Домой он прет. Или к бабе. Времени, посмотри, сколько – рабочий день заканчивается. Из-за одного гаденыша половину МКАД перекрыли. Евгения Михайловна, помните, как у нас в машине мужик чуть не умер?
– Неприятный разговор, Леня, – процедила врач, – лучше помолчим.
– Во-во! – загудел Леонид. – Те, кто с моргалками, все себе позволяют, потому что народ язык прикусил. Нет бы ему властям революцией пригрозить.
– Хватит с нас переворотов, – вздохнула я, – хочется пожить спокойно.
Шофер обернулся.
– Женщина, а чего скажете, если ваша родственница из-за того, что мы тут застряли, ласты склеит?
– Леня! – предостерегающе произнесла врач. – Больная в тяжелом, но стабильном состоянии.
