Автор
В шестьсотку для Робинзона ты забросишь все свои сбережения — будь то десяток рублей или десятки тысяч. Я уставилась на мелкие остатки телефона — и тут же поняла, что даже самый маленький предмет может рухнуть со стола и исчезнуть навсегда. Этот рассказ о том, как из ничтожества можно вырасти критически важной задачей....
Есть два варианта ответа на вопрос, почему занятой, умный, прекрасно обеспеченный профессор усиленно пытается подружиться с явно не богатой, ничем (кроме разве что бровей и рта) не выделяющейся из толпы женщиной, к тому же ведущей себя странно, если не сказать – откровенно глупо. Первый: Маневин увидел госпожу Васильеву в холле «Лаборатории», восхитился ее неземной красотой и влюбился, как Ромео в Джульетту. Второй: есть некая пока неизвестная мне причина, по которой Феликс Жанович должен или обязан наладить со мной близкие отношения.
Я опять взглянула в зеркало. Первый вариант точно отпадает. Остается второй. И что надо от меня милейшему профессору? Кто заставляет его проявлять интерес к госпоже Васильевой?
Так и не найдя ответа на вопрос, я вошла в свой подъезд и поднялась в квартиру.
Сеня сидел на кухне и пытался разгадать кроссворд.
– Столица Ганы? – спросил он, едва завидев меня.
– Понятия не имею, – пожала я плечами.
– А где находится эта Гана? – вздохнул Семен. – Наверное, возле Индии.
– По-моему, в Африке, – предположила я.
– Нет, – возразил жилец, – там Египет и Израиль. Еще этот, как его… Мадагаскар.
– Галина дома? – спросила я.
– Мама приболела, – протянул Семен, – легла в комнате, на диване, занавески задернула.
Я выронила пинцет, при помощи которого собралась кормить лягушку.
– Что с ней?
– Голова болит, – ответил Семен, – кружится, и тошнит ее. Но ты не беспокойся, в туалете я все вымыл. А когда спать соберешься, маманя с софы сползет. Она…
Я, недослушав Сеню, бросилась в комнату и принялась трясти Галю.
– Вам очень плохо? Сейчас вызову «Скорую».
– Н-не надо, – с трудом выдавила тетка, – н-не… н-не…"
"В нос ударил крепкий запах алкоголя, а Галина, со смаком рыгнув, громко захрапела. Я вернулась на кухню и сердито сказала Сене:
– Да она же пьяная! Состояние твоей матери никакого отношения к недугам не имеет!
– Выпей литруху, и поймешь, как тебе клево, – хмыкнул Сеня. – Здоровой сейчас мамуську нельзя назвать. Сорвалась она.
– Я думала, вы сегодня уедете, – отбросив церемонии, сказала я. – Предоставила вам крышу на ночь, а уже вторые сутки заканчиваются. Когда вы намерены покинуть мою квартиру?
Сеня оторвал взгляд от кроссворда.
– Мне маманю не унести, она хоть и мелкая, но тяжелая. Погоди, пока она оправится.
