— Я все-таки схожу, посмотр-рю, кто там пр-ритаился.
— И мы щас туда придем, в тупичок. Э, Мариса, не лентяйничай, и четырех гер-р-роев обслужишь. Мы каждый день своей жизнью р-рискуем, покажи свою благодар-рность…
Мать их, они что, частично трансформировались для секса? Рычали, словно горло уже начало преобразовываться в пасть.
Я смутно помнила некую Марису — подавальщицу местной столовой, пухленькую и улыбчивую деваху, громко смеявшуюся шуткам заигрывающих с ней копперов. Похоже из-за запрета Игнаца пропускать гражданских и невозможности самим выйти в город, оборотни после напряженной работы позвали человеческую девушку из обслуги.
Их жажда секса давила на меня, лишая возможности собраться, сейчас у них не было никаких ограничений и сдержанности, да и разума в оглушающем потоке почти не слышно. Чистый животный инстинкт, который свободно спускали с тормозов.
Если я кинусь за своей одеждой… голая… Они тут же начнут охоту, примут за приглашение и никакой суд потом не встанет на мою сторону.
По телу пробегала крупная дрожь, меня трясло. Приближающиеся шаги. Усталость. Страх. Боль. Похоть. Нет! Нет!
Я взорвалась изнутри.
— Показалось, парни. Мариса, я иду! Ты же ждешь меня, красотка?
И неизвестный пошел обратно, так и не дойдя до конца прохода, не заглянув в последнюю душевую.
— А-а, никуда не пойдем. Народ, остаемся тут. Не будем тянуть Бубна за хвост. Ха-ха-ха!
Мой мозг убеждал, вбивал мысли, печатал на их собственных лентах чувств и отправлял обратно, уже измененными. Они прислушивались к неслышному ушами шепоту и… соглашались. Соглашались. Подчинялись мне.
Стук. От нахлынувшей на меня слабости я рухнула на колени. Упала, сбивая колени. И увидела, как в мокрые лужицы текущей воды падают крупные темно-красные капли.
Пальцы, которыми я вытерла нос, оказались в скользкой крови.
Один в один, как случилось в то страшное время, когда я убеждала врачей спасти мою бабушку.
Снова. Я снова сделала это. Прыгнула через пять-шесть уровней и вложила нужные мысли в чужие головы. Второй раз. И теперь глупо отрицать, что я — проклятый кузнечик.
Подняться не было сил.
По слухам кузнечикам срывало крышу, они бросали приказы налево-направо и демонически хохоча, управляя толпами, заставляя людей убивать друг друга, прыгать с крыш или танцевать. В зависимости от того, куда заводило безумство сорвавшегося ментала.
