- Не забуду вашей доброты и милости! – и продолжал кланяться , пока не покинул кабинет.
- Мартин, ты доволен нашими решениями? Согласен?
- Да, ваша светлость! – не растерялся парень. – Вы преподали хороший урок. К сожалению, отец никогда на моей памяти не проводил суда сюзерена и люди почувствовали безнаказанность. Я понял, что нужны дисциплина и требовательность.
- И справедливость, – добавил герцог. – От тебя , прежде всего, будут ждать справедливости, Мартин. От владетеля она важнее доброты и жалости.
- Я понял, ваша светлость. Спасибо!
С этого дня жизнь в замке Шамбле начала возвращаться в привычное русло. Мартин стал взрослее и целыми днями пропадал с Патриком, постигая науку управления. Αлистер задержался здесь на несколько дней, но к концу седмицы ему необходимо было вернуться в Брамбер.
В эти несколькo дней Алиcтер по нескольку раз заходил в лазарет к Нике. Иногда она спала и не видела герцога, а иногда бодрствовала,и тогда они немного разговаривали. Говорить подолгу Вера еще не могла, она больше слушала старшего герцога. А он спокойно и неторопливо рассказывал о том, что делается в замке, о Мартине: чем занят и как себя ведёт. Хвалил парня и советовал отдать в военную академию.
Когда Ника спала, герцог осторожно брал её руку, чтобы не разбудить, и подолгу рассматривал лицо спящей девушки. Ему предстояло принять очень сложное решение, и герцог не знал. как отреагирует графиня. Он очень боялся ошибиться.
Однако время и дела неумолимы. Алистеру пришла пора покинуть Шамбле. Он так и не решился поговoрить с графиней. Значит, пока не судьба.
- Мы уходим, леди Ника, - зашёл к ней попрощаться герцог. - Выздоравливайте и обязательно приезжайте в Брамбер. Там вас всегда будут ждать, – мягко пожал руку и улыбнулся.
- Алиша? - лукаво спросила Вера, которая за эти дни ожила и осмелела в общении с Алистером.
- И Алиша тоже, - подтвердил он. – И мы с Гартнером. Вы стали нам близким другом. Не забывайте нас.
Герцог вышел, а у Веры вдруг навернулись слёзы,и, сама не зная почему, она вдруг пригорюнилась. Как будто какая-тo ниточка в душе натянулась и начала тоскливо звенеть от напряжения.
- Арестованного в камеру, а ты, Гленн, задержись! – распорядился Гартнер. - Сейчас все признания этого недозаконника оформишь и обязательно отметь, что они делались на шаре истины. Чтобы никаких сомнений не возникло. И отправляйся уже в столицу, в королевский суд.