– Как он сюда прошел-то, Грета? Как что?
– Заявлен Хозяйкой Екатериной как еда, – ответила Грета.
– Не оспаривал? – поинтересовался Петр.
– Это хорошо, – кивнул Петр. И уставился на меня взглядом белесых немигающих глаз. – Пусть поговорит. Я люблю разговаривать с едой.
Я молча спустился к самой кафедре. Хозяин Джек так и не стал из-за нее выходить. Стоял, мялся на месте. Кажется, этот весельчак-вампир был по-настоящему растерян и перепуган. Да и неудивительно. У них был Хозяин. Настоящий Хозяин – не формальный, утвержденный в схватке, а настоящий – порожденный страхом. Мастер Петр, десятилетиями, как считалось, отлеживавшийся в своей львовской гробнице, был вполне бодр и активен. Он просто не высовывался на свет, к вниманию Дозоров.
И он был совсем не прочь выпить мою кровь. В нормальной ситуации, наверное, не рискнул бы. А сейчас, на краю Армагеддона, – запросто. Старый принцип «война все спишет».
– Мы – Иные, – сказал я, глядя на нависающий надо мной амфитеатр. На вампиров – дряхлых и юных. Они действительно такими были. Древними, как забытая юность человечества. Юными, как бесконечный ход времен. – Мы – Иные. Мы служим разным силам. Но в Сумраке нет разницы между отсутствием Тьмы и отсутствием Света. Наша борьба способна уничтожить мир…
Петр засмеялся тихим кашляющим смехом.
– Оставь, оставь это, Антон… Великий Договор не для нас. Мы появились до него, и мы останемся после. Ты хочешь призвать нас к сознательности? Ты хочешь напомнить, что и мы – часть мира? Мы – другой мир, дозорный. Вечный мир, а не живая плесень…
– Мертвый мир, – сказал я, поворачиваясь к Петру. Все летело к чертям собачьим. Вся моя придуманная Гесером и доведенная до блеска Завулоном речь. Все консультации шпионов и аналитиков, все фразы, что должны были зацепить известных нам Хозяев – и заставить их ввязаться в схватку за пост Хозяина Хозяев. Все летело в тартарары.
– Мертвый, – согласился Петр. – А только мертвое – вечно. Живое обречено становиться мертвым, живое – только корм для вечности. Мы – вечны.
– Нет, – сказал я. – Ничто мертвое не вечно. Горы рассыпаются в песок, пустыни заливает вода, моря высыхают. Мертвое не вечно.
– Песок остается песком, вода – водой. – Петр пожал сухонькими плечиками. – Где люди, что жили на склонах гор и берегах моря? Даже костей не осталось. Где языки, которыми они говорили? Ветер унес без следа.
– Тебе шестьсот лет, – сказал я.
