В темноте под дождем, два путника Бернард и Освальд борются за выживание. Они настолько ослаблены, что их ось сломалась у тракта, ведущего к Вестгарду. Каждый шаг становится отчаянной попыткой добраться до укрытия перед грядущей бурей.
В такие времена нормальный доспех и впрямь мог себе позволить только очень и очень богатый боец. Зачастую — местный землевладелец. Ну, или вон, как эти господа стражники, получить из оружейной очень богатого города.
— Не суть важно. Как-нибудь при случае объясню принцип работы, — отмахнулся я, — Ну, пойдем что-ли.
Убранство дома местного старосты оказалось под стать внешнему виду жилища. Простенько, без напускного богатства и излишней роскоши, но по-своему тоже изящно. Аккуратный деревянный стол, с небольшой резьбой по самому краю, крепкие дубовые стулья, расставленные вокруг него, несколько закрытых шкафов со стоящими на них медными подсвечниками, ковёр в виде медвежьей шкуры перед самым входом.
— Эй, Томаш, ты дома! — во всю мощь своей лужёной глотки заорал Бернард, — Принимай гостей.
На втором этаже послышался топот ног. А спустя миг по лестнице буквально скатился низенький пухлый человек, с большой гладкой лысиной, посреди остатков седой шевелюры.
"— Бернард, — толстяк подбежал к нам и протянул бывшему капитану пухлую ладонь, — Какими судьбами к нам? Снова проблемы в Деммерворте.
— Там то проблемы, — капитан подавив брезгливость всё-таки пожал протянутую ему руку, — Но это больше не мои проблемы. Мы к тебе по другому делу.
— О, вы обязательно всё расскажете, но кто ж держит гостей на пороге. Пройдемте за стол, разопьём бутылочку вина, и там вы и изложите суть своего дела. Да, кстати, а кто это с тобой.
— Дельрин, — Бернард кивнул на храмовника, — И капитан нашей наёмничьей бригады — Генри.
— Капита-а-ан, — с сомнением в голосе сказал толстяк, буквально сверля моим пытливым взглядом, — Вот значит как.
— Да так получилось, что я задолжал этому парню свою шкуру, — хмыкнул сержант, — Причём дважды. Ты не смотри на то, что он выглядит молодо. Он очень толковый вояка, и командир неплохой. Уверен, вы сговоритесь.
