В темноте под дождем, два путника Бернард и Освальд борются за выживание. Они настолько ослаблены, что их ось сломалась у тракта, ведущего к Вестгарду. Каждый шаг становится отчаянной попыткой добраться до укрытия перед грядущей бурей.
Если там внутри — приказы местным командирам, мы вполне можем выведать планы врага. А это неплохо. Но лучше потом. На свежую голову.
В кошельках тоже не было ничего интересного. Несколько бронзовых монет, да россыпь мелких железных кругляшков. В четырёх из них. Оставшиеся два были доверху набиты монетами с оскалившейся волчьей пастью. Любопытная находка, вот только с неё нам тоже пока никакого толку. Конечно, может быть с помощью этого дела удастся когда-нибудь подкупить кого-нибудь из членов этой странной гильдии. Но до сих пор, нам даже поговорить с ними толком не удавалось.
"Последней примечательной вещью был кинжал. Тот самый, которым меня проткнул насквозь командир вражеского отряда. Длинное трёхгранное лезвие, широкая гарда, простенькая рукоять увенчанная небольшим железным «яблоком». Да уж, повезло, что это оказался мизерикорд, а не какой-нибудь хитровые… хитросделанный нож с зацепом, который бы мне все кишки наружу вытащил, вслед за собой. В этом, впрочем, приятного тоже мало.
Я откинулся назад и прислонился спиной к стене. Да уж, не густо получилось. Совсем не густо. Из полезного — только элексиры. И то, их надо будет ещё проверить. Мало-ли просто какая-то дурь, ну или вообще — яд, под видом лекарства. Ну и, свиток, конечно. Вот его можно поглядеть и сейчас.
Немного поколебавшись, я подтянул к себе тубус и сломал на нём печать. Открыл крышку и потянул наружу пергамент. В нос тут же ударил какой-то странный запах. Сера, протухшие яйца и какие-то полевые цветы.
С трудом подавив рвотный позыв, я пропихнул в глотку очередной комок вязкого, пахнущего серой и цветами воздуха, и развернул пергамент. И так и замер от неожиданности.
Внутри было пусто. Совсем. Я моргнул, тихо надеясь, что просто словил глюк и буквы наконец-то появятся.
От греха подальше я попытался засунуть бумаги обратно в тубус. Но руки не слушались. Пергамент выпал на стол, а пальцы сами собой потянулись к горлу, которое сдавил железными тисками. Ногти начали отчаянно скрести кожу, в надежде добраться до гортани и хоть так запустить туда свежего воздуха.
