Автор
Встреча с неожиданным вызовом на скорой перевозке превращается в необычное приключение. Клиентура медиков расширяется: пациентами становятся обычные люди в поисках помощи, а не только медицинские случаи. Внутренний туалет станции становится местом встреч с невообразимыми эпизодами и подлинной драмой....
Никто его так не называет. Даже верный Вася.
Вася зовет его босс. Остальные, весь мир, зовут его герр Троскен. Владелец заводов, газет, пароходов. Один из самых богатых людей в Европе. И в России.
Я даже не интересовалась, каким образом ему это удалось. Он и не рассказывал. Да и не важно это.
Важно, что под личиной благополучного, аристократического герра Троскена периодически проявляется тот самый Олег Сухой, жесткий, жестокий даже человек, с темным прошлым, железным характером и неразборчивостью в средствах для достижения цели.
Это — есть.
И это пугает.
Сильно.
Он зовет меня замуж. Часто. Каждый раз, когда приезжает. Но я не соглашаюсь. Потому что понимаю, что ничего не поменялось, на самом деле. И что он, несмотря на его постоянную защиту, на его любовь, в которой я не сомневаюсь, ненадежный человек.
Человек, который когда-то убил маленькую доверчивую Ольку. И ее маленького беспомощного ребенка.
И я ему могу забыть все, кроме этого убийства.
Она была слишком светлой, эта девочка. Она слишком верила ему.
И теперь малюсенькая часть ее, что еще прячется где-то глубоко-глубоко внутри, боится и не доверяет.
И я не могу переступить через нее, не могу от этого освободиться.
Троскен бесится каждый раз, настойчиво пытается влезть в мою жизнь. Но я не пускаю. Ничего, кроме секса. Ничего. Просто в близости я не могу ему отказать. Не получается. Слишком он — мой.
Единственный.
Он не знает этого, ревнует, часто показывает осведомленность о том, что происходит в моей жизни. Я не питаю иллюзий по этому поводу.
И все мои попытки в отношения заканчиваются ничем. И даже не из-за него. Нет. Из-за себя.
Я просто не могу даже представить на себе чужие руки. Не его руки. Буквально на физическом уровне отторгает.
Он этого тоже не знает.
И не надо.
Не надо ему знать, насколько я от него завишу.
— Олька, оставайся.
Голос тихий, спокойный, без давления. Надо же. Сколько усилий тебе это стоит, Сухой?
— Нет. Олег, это бессмысленный разговор, зачем ты его каждый раз начинаешь?
Я разворачиваюсь, упираюсь бедрами в столешницу, скрещиваю руки на груди.
Он сидит, смотрит на меня. Такой домашний, в простой футболке и джинсах. В этот момент он не похож на Троскена.
Хитрый зверь мимикрирует под моего Олега.
— Олька… Ты работаешь сутками, ты себя загоняешь. Я не могу позволить своей женщине загонять себя!
— Я — не твоя женщина, не забывайся, Олег!
Я еще фразу даже не заканчиваю, а уже понимаю, что ляпнула.
Зря я так.
