Автор
Встреча с неожиданным вызовом на скорой перевозке превращается в необычное приключение. Клиентура медиков расширяется: пациентами становятся обычные люди в поисках помощи, а не только медицинские случаи. Внутренний туалет станции становится местом встреч с невообразимыми эпизодами и подлинной драмой....
Ходишь бледная, у тебя кровь после этого, мать его, мелкого хирургического вмешательства… А я все равно тебя хочу.
Какой я извращенец, да? Зацени.
Мне надо думать про то, как не проебать свой бизнес.
А я думаю о том, как задрать на тебе юбку.
И всегда так. Всегда.
И хватит уже, Шипучка. Хватит.
На ней тонкий халатик, шелковый и скользкий.
Его полы с треском расходятся в стороны, открывая маечку на лямках. Шелк рвется плохо, но я умею быстро распаковывать подарки. Не так уж много их было в моей жизни.
Вернее, один.
— Нет!
Нет?
Шипучка, реально нет?
Да ты на свое лицо посмотри, на свои губы трясущиеся, на щеки красные.
Нет… А если так?
Я дергаю ее на себя и жадно целую в шею. В то самое местечко, от прикосновения к которому она так потрясающе дрожит. И запрокидывает голову. И непроизвольно прижимается…
Шипучка, ты не можешь говорить мне «нет».
Так же, как и я.
Руки скользят по телу, подхватывают под попу. Олька обнимает меня ногами. С такой готовностью, что хочется поддеть ее за это ее «нет».
Каменная столешница, как раз на уровне моих бедер."
"Шипучка смотрится на ней — идеальным блюдом. Хочется покусать. Хотя, нихера не покусать. Сожрать.
Я раздвигаю ноги, стаскиваю пижамные шортики. Втягиваю будоражащий аромат. Она смотрит. Зрачки расширены. Уверен, что я в этот момент совершенно ненормальным выгляжу. Зверем с подрагивающими ноздрями.
— Скажи еще раз, что ты — не моя, Шипучка, — хриплю я, а потом жадно прижимаюсь губами к ее промежности.
И Олька только вскрикивает, непроизвольно сжимая меня бедрами.
Не моя, да? Да?
Я целую ее так, как целую обычно в губы, интуитивно находя нужный ритм, и, типа, не-моя женщина дрожит и сжимается, так славно и быстро кончая, что я еще даже толком и почувствовать ее не успеваю.
Быстрая ты какая у меня, не-моя-Шипучка.
Встаю, стаскиваю джинсы, рывком опять дергаю ее к себе. Тонкая спина в полу разорванном шелковом халатике скользит по столешнице, и Олька буквально сама нанизывается на меня.
Одним, сильным толчком.
И это да!!!
Это — просто рай на земле. Это — моя женщина! Навсегда моя.
Каким бы я кретином не был, как бы я не косячил, но она — моя. И этого не изменить, что бы ни думала сама Шипучка.
Я жестко и вообще не ласково, как, наверное, не стоило бы делать после всего, что она пережила, нанизываю ее на себя, наслаждаюсь полубезумным лицом, цепляющимися за край столешницы тонкими пальцами, хрупким прогибом поясницы, изящными щиколотками на своих плечах.
