Автор
Встреча с неожиданным вызовом на скорой перевозке превращается в необычное приключение. Клиентура медиков расширяется: пациентами становятся обычные люди в поисках помощи, а не только медицинские случаи. Внутренний туалет станции становится местом встреч с невообразимыми эпизодами и подлинной драмой....
А потом…
Додумать я не успеваю, Олег убыстряется, отрывается от губ, меняет позу, забрасывая мои ноги себе на плечи, угол проникновения меняется, и я кончаю практически сразу. И так громко и сильно, что потом даже дышать какое-то время не получается.
Пелена перед глазами, ноги подрагивают. Как в тумане, ощущаю последние, самые жесткие, безжалостные движения в себе, а потом Олег негромко и довольно матерится и укладывается рядом, по-хозяйски подтягивая меня к себе под бок.
И да, я позволяю себе и эту слабость. Просто лежать с ним, дышать одним на двоих, пахнущим сексом воздухом.
И наступит ломка.
— Люблю тебя, Олька…
Тихий шепот обескуражил бы. Если б я могла его еще воспринимать так, как ему хотелось.
Но я не собираюсь этого больше делать. И потому молчу. Он ждет, наверно, ответа.
Зря, Олег. Опоздал ты. И сильно.
Я шевелюсь, выбираюсь из объятий.
Потеря его тепла ощущается катастрофой. Но я терплю. В конце концов… Лучше обрубать сразу. Чтоб без привыкания.
Хотя… Оно уже есть, привыкание. Ну, значит, с наименьшими потерями.
А не как в прошлый раз.
— Кофе?
— Да.
Олег понимает, что что-то не так, тоже собирается, садится на постели, смотрит на меня внимательно, изучающе.
Я от этого взгляда ежусь. Но не подаю вида.
Нет, Олег. Больше нет.
Иду на кухню, накидывая по пути халатик, варю кофе.
Он приходит следом. Уже умытый, натянувший джинсы.
Я избегаю на него смотреть. Варю кофе, занимаю мысли тем, что сделать на завтрак.
Он смотрит. Смотрит, смотрит, смотрит…
Господи, этот его взгляд!
Не смотри так на меня, Олег! Не смотри!
— Олька… — шепчет он неожиданно, и турка со стуком опускается на столешницу. Неправильно это, след останется… О чем я думаю? — Оль… Прости меня, дурака, а? Оля…
Я вдыхаю. Выдыхаю.
Смотрю, как от горячего днища турки по столешнице расплывается пятно. Надо разговаривать. Надо.
Снять интоксикацию.
Я убираю турку на плиту, сажусь напротив, твердо смотрю в глаза. Светлые, жестокие глаза моего убийцы.
Ну что, Олег, поговорим?
Не сказать, чтоб у меня было много сил, но…
— Я тебя давно простила, Олег.
И это правда. Правда, черт.
— Простила. Но забыть не смогу.
— Ольк…"
"— Олег… Я не буду задавать глупых вопросов, зачем ты приехал, что ты планируешь дальше. Просто потому, что меня это все больше не касается. И дальше не будет касаться.
