Автор
Месть по-холодному или по-горячему? Героиня готова любым способом заставить циничного миллиардера Вадима Авдеева ответить за его преступления. Она станет его игрушкой, чтобы разрушить все, что он построил. Но сможет ли она устоять перед чувствами, которые пробуждает в ней враг?
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Шипы в сердце. Том первый» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Здесь собраны описание, жанры, автор, похожие книги и полный текст для чтения в браузере. После чтения можно перейти к книгам автора, жанровому каталогу или тематическим подборкам.
Февральский Нью-Йорк сегодня решил немного сжалиться — солнце хоть и не греет по-настоящему, но светит ярко, заставляя снег, оставшийся на обочинах после недавнего снегопада, искриться, как рассыпанные драгоценности. Ветер, правда, пронизывающий, такой, что забирается под одежду и заставляет ежиться.
— Не замерзла, Барби? — голос Вадима раздается прямо над ухом, и я чувствую, как он чуть сильнее прижимает меня к себе. — А то твой ушастый уродец выглядит так, будто ему самому не помешал бы шарф.
— Мы с ним стойкие оловянные солдатики, — фыркаю я, но все равно благодарно придвигаюсь к нему плотнее. — И вообще, это ты виноват. Зачем было покупать это чудовище? Теперь придется таскаться с ним весь вечер.
Но тут же противоречу сама себе, потому что чуть сильнее прижимаю его к себе, уводя из-под удара прущего на нас здорового мужика. Это самая не симпатичная плюшевая игрушка на свете, но она самая лучшая.
— Ты сама его выбрала, коза, — говорит Вадим. — Я предлагал более компактные варианты. Там были мишки, которые на ключи цепляются.
— Мишки — это банально, Тай. А вот кролик — это концептуально. Особенно в День Святого Валентина. Символ безудержного размножения на фоне всеобщей любви.
Он снова смеется, и этот его смех — низкий, чуть хрипловатый — отзывается во мне какой-то странной, почти забытой теплотой.
Мы сворачиваем с оживленной улицы, и я веду его к тому, что считаю настоящим искусством этого города. Не вылизанные галереи Челси, где каждый чих стоит тысячу долларов, а живые, дышащие стены Бруклина. Bushwick Collective[8].
Даже Вадим, которого, казалось, уже ничем не удивить, на мгновение замирает, когда перед нами открывается это буйство красок и форм. Огромные, во всю стену, муралы, яркие, дерзкие, иногда — откровенно провокационные. Портреты, абстракции, какие-то фантастические существа, политические лозунги, переплетенные с невероятной красоты узорами.
— Ну, как тебе, Ваше Величество? — спрашиваю я, глядя на него с неприкрытым вызовом. — Не слишком… э-э-э… народно для твоего утонченного вкуса?
Он медленно поворачивает голову, изучает стены, останавливается на деталях. Я вижу, как в его глазах появляется интерес. Не тот вежливый, чуть снисходительный интерес, с которым он рассматривал скульптуры на дорогущем аукционе. А настоящий, живой.
— Мне нравится, — наконец, выдает вердикт. — В этом есть энергия. И яйца. Побольше, чем у многих «признанных» мастеров, чьи картины продаются за миллионы.
