Автор
В звонке полковника Гурова, где он ссорится со своей женой за ее вежливость, черты драматичной школьной бойни начинаются. Кипящий конфликт между взрослыми отражается на детях, создавая непростую атмосферу напряженности и нестерпимого ожесточения в тени закрытых дверей школы.
На минуту затормозив за спиной Тамары Георгиевны, демонстративно потянул носом воздух и многозначительно округлил глаза, намекая на то, что удивлен, узнав о вредной привычке дамы, сидящей с гордо поднятой головой. Гуров и сам поймал себя на мысли, что заместитель директора в ее-то возрасте должна больше интересоваться кефиром, нежели недешевыми и довольно крепкими сигаретами.
Гуров не считал тему алкоголя исчерпанной. Если Тамара Георгиевна утверждает, что знала в школе абсолютно всех и вся, то, может быть, сможет помочь.
– Нам удалось установить, что директор хотел устроить вечеринку. Исключительно для педагогов. Вы что-то об этом знаете, Тамара Георгиевна?
– Не совсем вечеринку. Но как это еще назвать? Отходная? Панихида по счастливому прошлому? А ведь у многих моих коллег годы работы в школе останутся в памяти далеко не на последнем месте. Радости от той вечеринки все равно было бы мало, а теперь и вовсе она не состоится. Но да, Вячеслав Иванович серьезно подходил к организационным вопросам. Поэтому и не пускал грузчиков в свой кабинет. Сказал, что будем отмечать там, где пока что ничего не тронули – и отдал им на растерзание учительскую. Хотел оставить свой кабинет в первозданном виде. Там для него все было символичным. И его письменный стол, и старые стулья с кривыми спинками, и древний глобус, в который кто-то вбил гвоздь. Нас все равно пришло бы не очень много. Половина педагогов уже в отпуске, их даже на выпускном вечере не было. Кто‐то уволился. А кого-то… кого-то уже нет в живых.
– Как и самого директора школы, – добавил Стас.
Тамара Георгиевна скосила глаза в его сторону, но ничего не сказала.
– А кто покупал вино для предстоящего вечера? Кто вообще всем этим должен был заниматься? – спросил Гуров.
– Вот этого не знаю, – пожала плечами Тамара Георгиевна. – Обычно Вячеслав Иванович все брал на себя. Я видела в его кабинете на столе бутылку вина, но это было еще до выпускного вечера. Да и потом, одна бутылка на всех – как-то несерьезно. Господи, что я несу? Вот видите, а я думала, что все знаю. Просто, Лев Иванович, поймите меня правильно… Будто землю из-под ног вышибли. За несколько дней три человека, которых я знала… Господи, прости. А вдруг и меня убьют?
– А есть за что? – внимательно посмотрел на пожилую женщину Гуров.
Тамара Георгиевна выпучила на него глаза.
– Не знаю, – прошептала она. – А… вдруг? Я ничего не знаю. Даже в голову не приходит… Но ведь трое уже мертвы. Мне страшно, Лев Иванович. Мне очень страшно.
