Автор
В звонке полковника Гурова, где он ссорится со своей женой за ее вежливость, черты драматичной школьной бойни начинаются. Кипящий конфликт между взрослыми отражается на детях, создавая непростую атмосферу напряженности и нестерпимого ожесточения в тени закрытых дверей школы....
– Вы об этом подумали? Вот так взять и выбросить его на улицу? Перечеркнуть все, что он сделал для ребятишек?
– И все равно то, что директор закрывал глаза на пьянство Шлицмана, выглядит очень странным, не находите?
– Не нахожу.
– Ну ладно. Человеколюбие, сочувствие и тому подобное, я понял, – сдался Гуров.
– Жаль, если для вас эти качества не имеют значения. Впрочем, оставаться понимающим при вашей работе довольно сложно. Окаменели вы, Лев Иванович. Покрылись слоем равнодушия.
– Вы ошибаетесь, – оборвал Гуров пожилую женщину.
– В таком случае прошу прощения.
Тамара Георгиевна аккуратно затушила сигарету в пепельнице и попросила стакан воды. Гуров немедленно исполнил ее просьбу. Но Тамара Георгиевна не стала пить. Обхватила стакан длинными сухими пальцами и отрешенно уставилась на воду.
– Продолжим? – как ни в чем не бывало спросил Лев Иванович."
"– Почему бы и нет? – тут же подхватила Тамара Георгиевна. – Можно я кое-что скажу? Наверное, вы ищете связь между теми людьми, кого уже с нами нет? Так вот, Лев Иванович, я и сама задумалась об этом.
– Более чем, – ответил Гуров. – А не вернуться ли нам к тем, кого, как вы выразились, с нами уже нет? Про Олега Алексеевича все более-менее понятно. А что с Ольгой Игоревной? Конфликты, враги?
Тамара Георгиевна моргнула и расслабленно откинулась на спинку стула.
– Прошу прощения, – сдавленно произнесла она. – Нервничаю. Сама себя не могу узнать. Про Ольгу скажу то же самое – я не знаю, кому она могла помешать. И Вячеслав Иванович. Между нашим уважаемым директором и учительницей ничего не могло быть, их ничто не связывало. Во всяком случае, мне так казалось. У меня на такие дела глаз наметан, уверяю вас. Потому ломаю голову и думаю, думаю, думаю…
Вернулся Стас.
