На двух ногах ходить, знаешь ли, не так весело, как прыгать на одной, зато устойчивее. Ладно, это все философия. А философия у вас по программе только в последнем классе. Так что отдыхай».
«Мы целую неделю отдыхали».
«Тогда сделай доброе дело. Слезь с полки, пойди к Карасеву и отвлеки его от игрушки. Еще лучше – зарази его чтением. Слабо?»
Дмитрий прошел дальше.
Надежда Храмцова о чем-то разговаривала с Дашей Черновой. Через перегородку опять затевались магические карты. Зачарованная проводница разносила чай.
В кармане зажужжало. Еще только опуская руку за телефоном, Дмитрий уже знал, что звонит Лихо. Вытаскивая трубку, он вышел к туалету и плотно закрыл за собой дверь отсека, сразу же устанавливая защитный полог.
– Все в порядке, курсант? – осведомился Лихарев.
– Линии какие-то… странные. Проверь там все еще раз. На вагон Сферу Отрицания натяни.
– Уже натянул. С Надеждой вместе, у нее лучше выходит.
– Ресурс поднакопи. Разрешаю пройтись по вагонам и собрать сны.
– Ничего больше не хочешь мне сообщить?
– Никак нет, Виктор Палыч. Хотя… – Дмитрий прислушался к себе, стараясь уловить тепло печати Карающего Огня. Но ничего, естественно, не почувствовал. Знаку полагалось дремать до скончания времен. – Я теперь знаю, кто самый Великий Инквизитор.
Дмитрий посмотрел сквозь прозрачную дверь, отвернулся и выдохнул в трубку:
Наверное, около каждой теперешней школы есть спортивная площадка. Пожалуй, кроме наспех переделанных из других зданий, красивых или даже исторических, но все же изначально предназначенных не для детей. Во дворе же прочих непременно отыщутся турник, брусья и шведская стенка. У особо везучих в распоряжении целые стадионы.
Однако днем с огнем не найдешь в городах школы со своим парком, аллеями, ручьями и заповедными местами. У этой же школы был такой парк, что и стадионов никаких не надо.
Правда, она уже лет двести как перестала быть школой.
А по дорожке парка все же бежал ученик. Мчался со скоростью, намного превышающей резвость его сверстников. Но в собственной школе на уроке физкультуры быстроног получил бы строгое предупреждение. Потому что оборачиваться в волка на беговой дорожке означало жульничать.
Некому, впрочем, было уличить его. Темнота спускалась на верхушки деревьев, и парк закрывался. Самые романтичные натуры еще гуляли по берегу озера, но зверь держался безлюдья.
Он вынырнул из ниоткуда у высокой желтой башни, похожей на средневековую руину. Промчался вдоль насыпи, поросшей ельником, мимо канала, что больше напоминал ручей. Одним прыжком перебрался через плотину и вновь понесся вдоль вереницы елей, минуя редкие и пустые сейчас парковые скамейки. Разлапистые хвойные походили на строй солдат в зеленых мундирах, услышавших приказ «Вольно!».