Подростки из разных миров собраны в интернате, где учителя вынуждены играть роль Инквизиторов. Они пытаются найти способ вырасти и исправить ошибки, сталкиваясь с тайнами Дневного Дозора и Ночного. Их судьба зависит от соблюдения невидимых договоров.
Взял билет, натянул поверх ботинок похожие на лыжи музейные шлепанцы и отправился по анфиладам пушкинской альма-матер.
Искусственная память ничего ему теперь не подсказывала. Причем возникало странное ощущение, что в этом месте ее… затерли, что ли. Но Дмитрию хватало и своей. Вот зал, где старик Державин нас заметил, вот лекционный класс с большой доской, теперь поднимаемся наверх, вот жилые комнаты лицеистов. Пушкин вроде бы жил через стенку от Пущина… Точно. «Какие у них узкие кельи, наши интернатовские живут в хоромах по сравнению с этой золотой молодежью».
И вот сейчас, в самый неподходящий момент, Дмитрий услышал Зов. Нормальный вампирский Зов, каким привлекают жертву, что по лицензии, что без оной.
Дреер торопливо спустился, едва не выйдя из лицея в музейных тапках. Зов четко указывал, куда идти.
Кто это мог быть? Либо Артем, либо Толик. Дмитрий почему-то решил, что это все-таки Комаров. Различить Зов он сумел, а вот противиться – не мог. Дреер сейчас был просто хорошо осведомленным человеком. Кажется, «мертвые поэты» на то и рассчитывали. Когда и как они успели научиться, ведь никто из них еще не охотился, они принципиально не хотели кусать людей?
Впрочем, Артем мог научиться у матери, которая призывала доноров сдавать кровь.
Под ногами захрустела красная кирпичная крошка, ею издревле посыпали землю перед дворцами. Словесник прошел мимо фасада Екатерининского, даже не повернув головы, обогнул величественную Камеронову галерею, дошагал до пандуса, выстроенного когда-то, чтобы постаревшая императрица могла спускаться в любимый парк.
Зов усиливался, звучал в черепной коробке, будто живой сладкозвучный дискант юного Робертино Лоретти.
По аллее от пандуса Дмитрий вышел на просторную каменную террасу, уставленную статуями. Кажется, она именовалась Гранитной. С террасы открывался вид на цветники и озеро с Чесменской колонной.
На террасе никого не было. Только на ближнем дереве каркнул спрятавшийся в кроне ворон.
«Тебя здесь не хватало… неверморыш», – мысленно сказал Дреер и сам усмехнулся придуманному для пернатого англо-русскому обзывательству.
Зов, однако, прекратился.
– Здравствуйте, Дмитрий Леонидович, – сказала девочка Аня Голубева.
Она стояла на террасе рядом с Дреером, как будто все это время шла рядом с ним. Собственно, наверняка она так и сделала. В Сумраке.
– Здрасьте! – Неподалеку обрисовался Артем Комаров.