Автор
Галя вышла замуж обманом и стала изгоем в доме мужа. Свекровь называет ее шкурой, требуя от сына развода, но он не может расстаться с женой, запутавшись в собственных чувствах. Героине предстоит пройти через унижения и боль, чтобы найти свое место в семье и доказать, что она достойна любви.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Шкура»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Галя вышла замуж обманом и стала изгоем в доме мужа. Свекровь называет ее шкурой, требуя от сына развода, но он не может расстаться с женой, запутавшись в собственных чувствах. Героине предстоит пройти через унижения и боль, чтобы найти свое место в семье и доказать, что она достойна любви.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Галя вышла замуж обманом и стала изгоем в доме мужа. Свекровь называет ее шкурой, требуя от сына развода, но он не может расстаться с женой, запутавшись в собственных чувствах. Героине предстоит пройти через унижения и боль, чтобы найти свое место в семье и доказать, что она достойна любви.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Если на днях отправиться за коровой, то бабка вновь увяжется в деревню, а если обождать, то дети будут голодными.
– Покупать придется, а там видно будет.
Степа вернулся через десять минут. Но Гале показалось, что он пробыл у соседей чуть ли не час.
– Да что так долго-то? – начала злиться она. – Пить охота, а тебя и след простыл.
– Молока дали, гляди, – Показал тряпичную сумку Степа. – Хлеба и пирожков. Вечером хозяин обещался зайти и помочь поправить крышу. Говорит, дождь сегодня ночью будет.
– А ночевать пустят? – с надеждой в голосе спросила Галя.
– У них родня на побывку приехала, завтра или послезавтра отчалят. Но предложили детей к ним отправить, мол, кроватка имеется.
– Ага, сейчас. Никого я им не отдам. Сами как-нибудь справимся. Вынеси старые матрасы и сожги их, подухи тоже прихвати. Сейчас девок накормим, кровати вымою, пол подмету, а ты давай паутину снимай и на проплешины в полу доски положи. А то ночью встанешь в уборную и ноги переломаешь. Кстати, проверь, что там с уборной-то, наверное, чистить надо. Возле дома костер надо развести, обед готовить буду.
– А из чего готовить-то, Галь?
– Из молока. Крупы насыплю, будет каша. Батька твой обо всем позаботился, – кивнула на телегу Галя, – мешочек того, мешочек этого. Коня-то распряги, пусть ноги разомнет. Глянь, какие у него глаза печальные, аж сердце жмет. Сарай проверил?
– Да. Там полный капут, – огорченно махнул рукой Степан.
– Куры не сбегут?
– Не должны.
– Так выпусти их. Пусть обживаются, – хихикнула Галя. – Дверь запри, а завтра загон для них построишь, чтоб под солнышком погуляли. Огород видел?
– Видел, – с тяжелым выдохом ответил муж. – За день не скосишь.
– Не переживай. Если соседи такие сердобольные, то и обкосить, и вскопать помогут.
Почти всю неделю Степа и Галя трудились, чтобы привести запущенный дом в надлежащий вид. Сосед, Илья Ильич – крепкий старик – помогал вечерами: подлатать, прибить, замазать. Его жена, Прасковья Алексеевна, присматривала за детьми, пока Галя драила хату изнутри. Так же Гале помогала дочь соседей Алена. Она оказалось чрезвычайно приветливой женщиной и отличной помощницей. Разговорившись с ней, Галя узнала, что родители ее свекра были слишком зажимистыми, жалели коробок спичек для соседей не то, чтобы дать яиц или молока, когда Алена переехала сюда с родителями. Она помнит Федоса, как сурового мужика, который часто поднимал крик, если видел, что Илья Ильич чинит свой забор, который соприкасается с их огородом, и Федос всегда считал, будто отец Алены отступил на десять сантиметров, чтобы захватить клочок соседской земли. Глафира, жена его, тоже не очень-то обходительна была с людьми. Она всегда находила малейший повод, чтобы начать ссору с женщинами. Не любила она женский род, но почему – неизвестно.
