Глава 1 — В глубине темного убежища, голос Ольги казался громом среди ночи: "Открой глаза! Я приказываю!" С каждым словом Ольга увеличивала свой визгливый тон, заставляя меня невольно замереть. Она не просто приказывала, но и признавалась в своем безумии — "Чертова дрянь! Я приказываю!" — словно отдаваясь своему самомнению. Наконец, я не смогла устоять перед этой невероятной болью в глазах и медленно поднялась, пытаясь понять, что происходит вокруг меня....
Похоже, «Шлейф сандала» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Что, если госпожа Эристави знает какие-то нюансы? Знает, как и почему происходит столь странное перемещение душ? – Я буду ждать.
Когда экипаж подъехал к парикмахерской, и дети вышли на улицу, бабуля князя взяла меня за руку и сказала:
- Дорогая, я всегда помогу вам, но и вы должны понимать, что в некоторых вопросах я бессильна. Нам нужно смириться с уготованной для нас судьбой.
- Я прекрасно понимаю, о чем вы говорите, - грустно улыбнулась я. – И можете мне поверить, что никаких видов на вашего внука я не имею.
- Как бы мне хотелось, чтобы все было иначе… - она вдруг обняла меня. – Девочка моя… увы, мы должны быть благоразумны. Ну, не будем, не будем сейчас об этом. Поговорим обо всем завтра.
Госпожа Эристави уехала, а я вошла в калитку, задумчиво глядя себе под ноги. Вот так дела…
- Еленочка Федоровна! Там вас какой-то важный барин ожидает! – Прошка подскочил ко мне так неожиданно, что я чуть не упала.
- Господи, Прохор! Ты меня заикой оставишь!
- Я ж не виноват, что вы в глазья туману напустили… - обиженно протянул мальчишка, но потом опять затрещал, часто моргая длинными ресницами: - Он толстый, красномордый, губища аки вареники Евдокии… ну, знаете, те, что с картохой да салом пережаренные…
- Прошка! – воскликнула я, прерывая его диетические мечтания.
"- Барон! Представляете? Лапин Григорий Алексеевич! Во! – выпалил мальчишка и я похолодела. Лапин?! Жених Оленьки?!
- Ты не слышал чего ему надо? – я шагнула за куст сирени, чтобы меня не было видно из окна.
- Он что-то Тимофею Яковлевичу о земле толковал, - ответил Прошка. – Мол, заплачу, не обижу… А дядюшка ему, мол, не могу решать, ибо отписано ужо все моей родственнице по закладной!
Ффух… Значит не по мою душу… Но легче от этого не становилось. Как я покажусь ему на глаза?!
- Прохор, помнишь, где коробка с румянами лежит? – шепнула я. – Те, которые мы по негодности убрали?
- Ага! А зачем они вам? Вы и так красивая… - Прошка скривился. – Они же старые, вы сами сказали.
- Неси. Не нужно, чтобы барон этот узнал меня, понимаешь? – я не знала, как объяснить ему свое нежелание появляться перед Лапиным в первозданном виде. – Еще муж мой жив был, так он приставать удумал. Еле отбилась. А сейчас увидит, что я овдовела, и снова начнет.
- Да вы что? – парнишка насупился. – Ишь ты… как губищу-то баронскую раскатал… Сейчас все принесу, Еленочка Федоровна! У-у-у-у, гад какой… Бесстыдник!
- И дядюшке шепни! – предупредила я.
