Глава 1 — В глубине темного убежища, голос Ольги казался громом среди ночи: "Открой глаза! Я приказываю!" С каждым словом Ольга увеличивала свой визгливый тон, заставляя меня невольно замереть. Она не просто приказывала, но и признавалась в своем безумии — "Чертова дрянь! Я приказываю!" — словно отдаваясь своему самомнению. Наконец, я не смогла устоять перед этой невероятной болью в глазах и медленно поднялась, пытаясь понять, что происходит вокруг меня....
Похоже, «Шлейф сандала» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
- Прохор, спрячешься за шторой и станешь подслушивать. Если я скажу, что у меня трое детей, сразу беги домой, бери Танечку и Машутку. Приведешь их прямо в зал. Понял?
- Чего уж непонятного! – захихикал мальчишка. – Сделаю! Устроим вам детей, Еленочка Федоровна!
Тимофей Яковлевич ответственно выполнял свою миссию. Он что-то рассказывал вальяжно сидевшему в кресле барону, подливал ему наливки, подсовывал соленый огурчик и тоненько нарезанное сальцо.
Лапин угощался, кивал, слушая «соловьиные трели» дядюшки, но его глаза пристально рассматривали окружающую обстановку.
При моем появлении мужчины мягко сказать опешили. Особенно дядюшка. Видимо, он сначала не признал в этом колобке свою родственницу, но мой взгляд привел его в чувство. Тимофей Яковлевич наблюдал за мной, приоткрыв рот, а я вдруг заметила на одной из тумбочек пачку его папирос. О, это тоже подойдет!
Выудив из пачки папиросину, я чиркнула спичкой и затянулась.
Зато барон смотрел на меня как на богиню, спустившуюся с небес. Его глазки масляно заблестели, лоб вспотел, а губы затряслись. Похоже, его милость поплыл при виде сбивающей с ног красоты, идеал которой я и являла."
"- Неужто это и есть ваша родственница, Тимофей Яковлевич? – протянул он, не сводя с меня взгляда.
- Она и есть, ваша милость, - подтвердил дядюшка. – Волкова Елена Федоровна.
- Очень приятно! – барон вскочил с кресла и пошел на меня враскоряку. – Я так рад познакомиться с вами!
О нет, дружок, так не пойдет. Мне еще твоих ухаживаний не хватало!
Я протянула ему руку для поцелуя, внутренне содрогаясь при виде того как к ней тянутся толстые мокрые губы.
Барон облобызал мою конечность, выпрямился, и я выдохнула ему в лицо струю серого вонючего дыма.
- Я тоже очень рада, ваша милость. Что привело вас в мою парикмахерскую? – я старалась говорить намеренно хрипло, грубым голосом, что получалось вполне неплохо. Потому что от дядюшкиных папирос пробирало даже до тех органов, которые участвовали в деторождении.
- Это серьезный разговор… - Лапин скользнул прищуренными глазами по моей фигуре. – Давайте присядем.
Он помог мне устроиться в кресле, словно бы ненароком касаясь всех выпирающих мест.
